В мире догадливого Пьецуха
Впервые с творчеством этого удивительного писателя читатели познакомились в конце 80-х годов. Тогда небольшие повести Вячеслава Пьецуха были глотком свежего воздуха. С удовольствием вспоминаю собственное знакомство с творчеством этого автора.
«Новая московская философия» понравилась так, что хотелось продолжения… Но почему-то ждать пришлось слишком долго. Может быть, дело в том, что так называемые толстые журналы стали неcколько дальше от многих из нас.
И вот издательство «ЭНАС» выпустило одну за другой сразу несколько книг писателя. Оказывается, за прошедшие годы глоток превратился в роскошный поток умной прозы.
Коммунальная философия
После появления «Новой московской философии» Вячеслава Пьецуха критика зачислила в «иронический авангард». Спору нет, ирония — это излюбленный и очень органичный приём его прозы.
Уже в 1988 году стало понятно, что лозунги живут своей жизнью, а человек — своей. Герои Пьецуха размышляют вроде бы обо всём серьёзно, но картина коммунального бытия получается совсем иной. Парадоксальной.
С одной стороны, всё понятно и ясно, всё построено согласно принятым литературным канонам классического романа Достоевского «Преступление и наказание».
Но писатель как будто посмеивается над ситуацией, над особенностями русского характера, над самой философией обыденной жизни. Тогда у него это получилось настолько здорово, что образы старушки Пумпянской, Мити Началова и Белоцветова с Чинариковым запомнились надолго.
А всё потому, что мы, образца 1988 года, как-то не заметили, что такие важные категории, как добро и зло, утратили своё первоначальное и категоричное значение, расплылись…
Тогдашним Раскольниковым уже не нужно доказывать себе, что они не «твари дрожащие», они и Достоевского-то не читали, и о Наполеоне не слышали. Им важнее другое — заполучить комнатку в коммуналке.
Их поиск не от мыслей о несправедливости бытия, а от душевной скудости. Даже свою пакостность они не воспринимают как подлость. Для них содержание жизни исчерпывается какими-то постоянными, едва ли не ритуальными занятиями.
Исчезновение старушки Пумпянской несколько поколебало эту застойную атмосферу, но не разрушило её. Всё будет повторяться, как дни недели, снова и снова.
Человека вычеркнули, а тошнотворность исторических чередований продолжается как ни в чём не бывало. И смех и грех нашего общего коммунального жития.
И вот что интересно: в своей первой повести Пьецух никого не убил беспощадностью своей иронии, а просто как-то мудрёно вывернул наш мир и преподнёс на блюдечке с голубой каёмочкой — любуйтесь и думайте.
Мило, но нелепо
«Догадки», «Жизнь замечательных людей», «Деревенские дневники», «Плагиат» — любая их этих книг рассказывает массу чего-то очень важного о нашей сложной современной жизни, затрагивает мысли и чувства читателей.
Практически в каждой из них наша родная литература позапрошлого века предстаёт невероятно свежей и молодой. А классики выглядят в произведениях Пьецуха милыми, но нелепыми, оттого как-то по-домашнему близки и понятны.
Не литература, а сплошной анекдот. Добрый и совсем не пошлый. Ведь важно само отношение к жизни, а не персонажи. Например, в сборнике «Жизнь замечательных людей» перед нами парадом проходят абсурдные житейские ситуации и удивительные человеческие экземпляры.
С одной стороны, читать о них смешно, но почему-то веришь, что всё это было на самом деле. Ведь встречались же вам на пути патриоты «с уклоном в коммерческий интерес», экстремально образованные труженики села и нелепые странствующие крановщики?
Пересказывать сюжеты Пьецуха — неблагодарный труд, они, как стихи, не поддаются изложению. Тем и хороши. Читателю остаётся просто наслаждаться красотой слога и интригой композиционных построений.
Отмечу, что в последнее время крайне редко попадаются в руки книги, после которых хочется перейти на высокий стиль общения с любым встречным. Всему виной Пьецух, это он заразил и заворожил.
Длинные полные предложения, нарочитая неправильность или скрытая цитата (умному достаточно, а дурак всё равно не поймёт), глубина и мысль в каждой строчке.
После погружения в его прозу так и тянет забыть повседневный стопудовый лаконичный лексикон и перейти на неспешный, вдумчивый, вкусный язык тургеневских героев.
И только настроишься на благодушный лад… как споткнёшься об авторскую сентенцию о том, что в «мире почти никого нет, кроме идиотов и дураков». Посмеёшься над собой и продолжаешь наслаждаться слогом неактуального позапрошлого века и современными героями, органично уживающимися с авторской иронией.
А сюжет? А сюжет лишь повод для размышлений о смысле бытия и вкусе яичницы, поджаренной на сале. При чём здесь яичница? А при том, что из второстепенного и состоит наша жизнь. Кажется, это и есть самое главное, что внушает своим читателям Вячеслав Пьецух.
Авторские рассуждалки
Почти каждая книга — это рассуждение. И, что интересно, рассуждают все. И автор, и его герои, и читатель. Поневоле проникаешься соблазном о чём-нибудь этаком поразмыслить.
Вот так постепенно и вписываешься в традиционно-нормальное состояние русского человека — думать лучше, чем делать. А чем плохо? Последуй за автором, например, в его «Деревенских дневниках», почувствуй неспешность жизни в селе, порадуйся тому, что ничто не сможет выбить тебя из круговорота повседневных крестьянских забот.
А потом присядь на воображаемую или реальную завалинку, закинь ногу на ногу, закури вместе с автором-рассказчиком и… начинай думать. О свойствах российской жизни и коварных её особенностях.
И тогда ты поймёшь, насколько прав писатель, утверждающий, что «русский — это не национальность, а настроение», что «мы, русаки, созданы вовсе не для того, чтобы, фигурально выражаясь, обедать, а для того, чтобы красиво поговорить».
После этого так понятно, что любой кризис — это ерунда, мы симпатичны тем, что мы «милый и думающий народец, нам скоро жрать будет нечего, а мы себе почитываем Тацита и серьёзно озабочены судьбой первых последователей Христа».
Словом, читать книги Вячеслава Пьецуха нельзя на бегу, походя. Для «поддержки» разговора с ним самим и его героями нужен настрой, желание подключиться к предложенному диалогу.
Порассуждать о порядочности и совестливости, а не об их суррогате, предлагаемом нынешней жизнью, лучше с хорошим и умным собеседником.
А он поделится с вами своими догадками: «Вот живут люди, живут и не ведают, что это они не просто живут, а творят Историю. И даже из «прекрасного далека» не всегда поймёшь, кто просто жил, а кто творил…
И как нам, нынешним, разобраться, отчего один из российских императоров гонял родовитых бояр в хвост и в гриву, взращивая новое дворянство, а другой — это самое дворянство изо всех сил прибирал к ногтю. Опять же не понять, почему это народ у нас всё безмолвствует и безмолвствует…
Вот и получается, что ни разобраться, ни понять нам своих собственных исторических путей. Но ведь интересно, как оно всё было на самом деле, а ещё интереснее, что было бы, если бы…»
Подготовила Марина КУДРЯШОВА
«Вечерний Челябинск» №223 (11105) 21.11.2008
