Меню

Евгений Маленчев: «Я верю в театр, как способ исследования человека»

16.11.2017 16:00 - автор Виктория ОЛИФЕРЧУК
Челябинский театр драмы продолжает опыты с современной драматургией. Вирусом экспериментаторства театр заразился лет несколько назад и не безуспешно – парочка спектаклей была замечена даже экспертами «Золотой маски». Еще одна работа с текстами современного автора предстанет перед зрителями совсем скоро – 24 ноября в театре сыграют премьеру «Алексей Каренин».
Евгений Маленчев:  «Я верю в театр, как способ исследования человека»
Фото Людмилы ПОТАПОВОЙ

  • Евгений Маленчев – режиссер, выпускник Ярославского государственного театрального института. С 2014 года режиссер-постановщик Тульского академического театра драмы. Участник проекта «Театральный разъезд» IV, направленного на включение региональных театров в современный театральный контекст и создание условий для реализации творческих проектов молодыми режиссерами.

Персона нон грата

В основе новой постановки старый роман в новой интерпретации. Свой взгляд на сюжетный ряд Льва Толстого представил современный драматург Василий Сигарев, перетасовавший толстовскую колоду и поставивший во главу угла персону нон грата, причину всех бед Алексея Каренина. Адвокатом Каренина на публичном процессе вызвался выступить молодой режиссер Евгений Маленчев.

- Пьесу предложил я. История жила со мной давно, наверное, несколько лет, - рассказал постановщик на очной ставке. - Я вообще давний поклонник Сигарева, еще со времен появления пьес «Фантомные боли», «Черное молоко». Всегда с особенным вниманием относился к тому, что он делает, неоднократно предлагал его произведения театрам, но многие побаиваются браться за современную драматургию. А тут в рамках совместного проекта Гильдии театральных режиссеров и театральных менеджеров «Театральный разъезд» я подал заявку. Думаю, это правильный принцип, инициатива должна исходить от режиссера. Потом подключаются театры. В результате возникла идея сделать спектакль в Челябинске – мне это показалось интересным: режиссер с родины Толстого (сам я родился в Туле) репетирует на Урале пьесу екатеринбургского драматурга.

Шанс реализовать собственный выбор появился благодаря федеральной конкурсной программе по поддержке молодой режиссуры – театры не рвутся ставить современные тексты и не доверяют молодым режиссерам. Материальная поддержка играет глобальную роль – минимизирует затраты, снимает финансовое напряжение, дает свободу творчеству.

- На самом деле, любая новая постановка – риск, - уверен собеседник. – Успех никогда и никому не гарантирован. Но когда вчерашний выпускник ставит в театре первый в жизни спектакль, его никто не видел и не знает, и он сам себя еще не знает, опасения на этот счет понятны. Другой момент, что в статусе «молодого режиссера» в России можно пребывать до 45 лет, уже имея за плечами порядком постановок. Это какая-то ментальная установка, которая работает повсеместно.

Риск – благородное дело

- Да, я рисковый человек, - сознается Евгений. - И мне нравится работать, когда есть сложные обстоятельства, мне это помогает, форсирует фантазию. Хотя известны технологии, которые минимизируют риски. К примеру: ты ставишь спектакль в театре, который прекрасно знаешь, знаком с коллективом, с запросами публики и проч. В моем случае риск максимальный: незнакомая труппа, архисложный материал со шлейфом проблем, связанных с современной интерпретацией классики, очень сжатые сроки, незнакомый город. Это своего рода приключение, как минимум.

И, как минимум, шанс для воплощения собственной мечты в реальность. Таких «счастливцев праздных» по всей Руси великой набралось 19 избранных.

- До этого момента я Сигарева не ставил. Только в институте в формате учебной работы.

Значит, премьера грозит стать событием. По крайней мере для Челябинска, где прецедента с «Карениным» еще не было, хотя парочка сигаревских опусов все-таки засветилась и даже задержалась на челябинских сценах: «Детектор лжи» в Камерном театре и «Божьи коровки» в НХТ.

- Экспериментов в смысле чего-то нового, радикального, такого, что никто никогда еще в театре не делал - не будет, - несколько разочаровывает постановщик, тут же поясняя: - По крайней мере, я так эту работу не воспринимаю. Но для зрителя, который представляет Анну Каренину в привычном «традиционном» ракурсе, эта постановка покажется сверх экспериментальной. Из названия понятно, что будет представлена интерпретация всем известного сюжета. Современный автор, новое название – всё говорит о том, что мы меняем ракурс. Эффект тот же, как если на один и то же предмет смотреть из разных точек, можно подумать, что мы видим разные предметы.

Сообразим на троих?

Разные предметы изучают не только Толстой с Сигаревым, но и Сигарев с Маленчевым. Кого в новой постановке будет больше? За кем последнее слово?

- Отношения с автором формируются всегда по-разному. В данном случае мы выступаем как соратники. Сигарев интерпретирует Толстого, и я интерпретирую. Следование букве автора, буквальный перенос на сцену всех ремарок и прочего никогда не приводит к удачной постановке, - рассуждает собеседник. - Можно поставить Чехова даже не используя его тексты. И наоборот: дотошно проиллюстрировать пьесу и результат не будет иметь никакого отношения ни к Чехову, ни к театру вообще. Любить автора, верить автору – это важно, но мне кажется более важным, чтобы автор был тебе интересен. Думаю, в этом отношении, мы с Сигаревым соратники, потому что находимся в равных условиях. Он, как характеризуют его некоторые скучные критики, хам, маргинал, который покусился на гения, интерпретирует самого Толстого – да как посмел?! А дальше он, автор, подсовывает эту бомбу с заведенным механизмом мне, режиссеру, и я прохожу тот же путь, но еще более сложный, потому что мне приходится работать не в одиночестве, а с реальными людьми.

- И как же вы работаете с людьми? Ваш театр режиссерский, нынче модный, или актерский?

- Хм, - на секунду задумался. - У меня есть стойкое ощущение, что режиссерский театр уступает свои позиции, если сравнивать ситуацию с 20 веком. Сегодня многое меняется. Сегодня лидером в театре может быть не только режиссер, или актер, им может быть драматург, продюсер, художник... Например, нам уже привычен феномен Дмитрия Крымова, когда невозможно разделить, где художник, а где режиссер. Границы сегодня размываются, парадигма меняется, и мне это нравится – нравятся горизонтальные отношения с командой. Вместе со мной над «Карениным» работают сценограф Настя Бугаева, хореограф Лев Шелиспанский, художник по свету Нарек Туманян. Мы вместе работаем не в первый раз, прекрасно понимаем друг друга, и мне важно, что в нашей компании взять на себя инициативу может каждый. Если сценический материал предполагает – я всегда готов умерить свои режиссерские амбиции, и очень дорожу соавторскими отношениями. В данной работе я бы сказал, что это режиссерский актероцентричный театр. В названии спектакля выведено конкретное имя человека. Мы изучаем персонаж, которого исполняет артист. Каренин ни разу не уходит со сцены, и если нет хорошего артиста на эту роль, то ничто не спасет этот спектакль.

Режиссерский, но актероцентричный

Первую скрипку в новой постановке играет актер челябинской драмы Михаил Гребень. Несмотря на отсутствие в его репертуаре генеральных ролей, его знают и помнят. Взрослые по умопомрачительно кудрявому Сенечке в «Чужом ребенке», маленькие – по жутко обаятельным царям и Людоедам в сказах про летучий корабль и Кота в сапогах.

- Честно признаюсь, изначально у меня было две кандидатуры на эту роль, - продолжает собеседник. - С Михаилом мы впервые встретились в августе, пообщались, и я понял, что это он - Каренин.

- Но ведь он совсем не такой как Николай Гриценко или Виталий Кищенко, вполне обаятельный и привлекательный, так сказать мужчина в полном расцвете лет….

- И прекрасно! – восклицает режиссер. - Когда молодая женщина вынуждена жить со стариком и влюбляется в молодого красавца – что в этом интересного? Это банально, в противном случае это даже похоже на какую-то патологию. А если Каренин – не старый, не сухой, не скучный, не отвратительный, а совсем наоборот, почему она его не любит? Вот эта история гораздо более интересна. Для меня принципиально важно уйти от шаблона. И тогда возникает вопрос: почему? Почему Анна влюбилась во Вронского? Ведь дело не только в страсти. Толстой очень тонко формулирует причину – случай. И тогда получается, что никто не застрахован от этого. Карениным является каждый из нас. Мы начинаем исследовать, что же происходит во время этой любви? И в чем сила той стихии, которая не останавливается ни перед чем?

- Ученые давно доказали, что любовь – химическая реакция всего лишь..

- Мы так мало с научной точки зрения знаем о человеке, почти ничего, так что в этом смысле я больше верю в театр, как способ исследования человека.

- Хорошо. Ваш Каренин, другой, который не понимает Анну, тем не менее ее прощает?

- Не понимает, но прощает. Изначально это предлагает Толстой, а Сигарев развивает. Ведь прощение происходит именно от любви, Каренин любит Анну, хотя происходящее не укладывается у него в голове. Он не понимает почему она не может остановиться. И его прощение никому не нужно. Все его действия абсолютно бесполезны. У меня вообще есть ощущение, что Каренин это предчувствует и потому так остервенело борется за нее и за сына. Это похоже на поведение человека во время стихийного бедствия: человек пытается что-то предпринять, хотя очевидно, что со стихией бороться бессмысленно.

P.S.

Героическую и одновременно бесполезную борьбу со стихией человеческих чувств челябинская публика увидит совсем скоро – 24, 25 ноября в театре драмы.

  • Пьеса Василия Сигарева - современный и неожиданный взгляд на события романа Льва Толстого. «Василий Сигарев защищает право мужчины на личную драму, право мужчины на страдание. Драматург дает голос страданию незамеченному – очень подробно и действенно, посекундно следит за тем, как Каренин борется с собственными демонами….» (Павел Руднев, театральный критик).

 

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»