Меню

Сергей Плотов: «Для смеха нет запретных тем, есть плохо выполненная работа»

26.04.2018 15:00 - автор Виктория ОЛИФЕРЧУК

Нынешний столичный житель Сергей Плотов для челябинцев не чужой. Долгое время он работал в Челябинском театре кукол имени Вольховского и успел прославиться на местном уровне: его сценарии для капустников выигрывали на конкурсах, спектакли в «Черном театре» вызывали пристальный интерес, передачка на одном из местных ТВ забавляла, а стихи были исключительно талантливы. Судя по всему, Челябинск тоже оставил заметный след в биографии и душе артиста: получив предложение возглавить жюри первого областного конкурса капустников «Чугунок», он не сомневался ни минуты.

Сергей Плотов:  «Для смеха нет запретных тем, есть плохо выполненная работа»
фото Алексея ГОЛЬЯНОВА

- Сколько же лет вы не были в Челябинске? – с Сергеем Юрьевичем мы встретились после конкурса, но до начала творческой встречи.

- Тринадцать, - Плотов мало изменился, разве что приобрел дополнительный вес, соответствующий солидному статусу. – Правда, в 2010-м я приезжал на премию «Светлое прошлое», но ненадолго.

Театр капустного абсурда

- Каким вы нашли местный юмор после перерыва?

- Если судить о нем по первому фестивалю капустников, который получился совсем не комом, этот первый блин, то замечательный юмор, неожиданный, яркий, хороший. Все номера были разнообразные, но очень крепкие. Провальных не было, были очень хорошие и… - задержался на секунду, подбирая слова, – …неплохие, но последних меньше.

- Кто порадовал больше прочих?

- Порадовали куклы со своим молодежным составом во главе с Сашей Малышевым, порадовала Магнитка с их замечательным номером.

Надо сказать, что Челябинский кукольный театр имеет богатую «капустную» историю. На Всероссийском фестивале «Веселая коза», который регулярно проходит в Нижнем Новгороде, челябинцев перевели в ранг почетных гостей, поскольку «пересмешить» их было просто невозможно. Так что традиции здесь давние.

- Это совсем новый коллектив, который никогда на «Козу» не ездил. Молодые ребята, совсем другие, у них свое направление, - продолжает Сергей Юрьевич. - Они продолжают традицию умного и по-хорошему злого капустника - то, что мне нравится, когда капустник явно направлен против чего-то. Не просто мелкота какая-то, переживания по поводу того, что роли не дают, а направленный на общие, большие проблемы. У них своеобразный стиль, который сложно описать – хм-м, скорее абсурдный, театр капустного абсурда.

- У фестиваля есть будущее?

- Я очень бы этого хотел! Первый фестиваль сделал все, чтобы это будущее у него было – не облажались точно, - (в устах спеца отличная оценка). - И мне очень хочется, чтобы было продолжение.

- Долго спорили, нужно или нет выносить конкурс на публику?

- Конкурс – нет, это внутренняя история, в которой не знаешь, что получится, а что нет. А вот гала-концерт вполне можно показывать. Так, кстати, делают в Нижнем Новгороде: лучшие номера объединяют в гала-концерт, который продается, и успешно. И все же это будет публика, которая понимает, что такое театральный капустник, поскольку это все-таки не КВН - другой жанр, по сути внутрицеховые радости, но когда удается обобщить, получается замечательно. Вспомните классические капустники Ширвиндта и Державина или «Четвертую стену» Вадима Жука, замечательное ваше «Трио «Трое», которому у меня есть огромное желание помочь раскрутиться.

Куда пропали анекдоты

- Юмор с течением времени меняется? – следующая порция вопросов.

- Не знаю, - задумался. - Вообще, «смешно/не смешно» – субъективные понятия. Когда на концертах Петросяна показывают хохочущий зал – это не монтаж. Люди искренне смеются! Я долго надеялся, что подрезали, кадры вставили, смонтировали, потом появилась возможность убедиться: нет, все по-честному! В Comedy Club свой юмор и своя аудитория.

- Хорошо, тогда так: народ сейчас чаще смеется или реже?

- Не знаю! Скажем так: пока смеются, уже хорошо, потому что то, что смешно, – не страшно. У каждого свои проблемы, кто-то ставит про одно, кто-то про другое, но социальных реприз сейчас стало гораздо меньше, это правда. Вообще, капустник – это дело молодежное, хотя в театре понятие «молодой» может растянуться лет до 50, но, как правило, это молодые, отвязные люди, которые хотят высказываться и умело, профессионально это делают. И то, что на конкурсе было много молодых людей и молодых команд, – это радует. Значит, будет продолжаться.

- Последнее время как-то стало меньше анекдотов. Почему? Перестали сочинять?

- Анекдоты имеют тенденцию возвращаться, и чуть ли не с царских времен, с брежневских. Теперь есть другие выходы. Раньше включаешь телевизор - «Вокруг смеха» и КВН, в крайнем случае «Кабачок «13 стульев». Сейчас возможностей больше: любой может выйти в YouTube и чего-нибудь наговорить, юмор, видимо, ушел в сети. В Facebook’е бывают смешные реплики, фразочки.

- Или поменял формат? Все эти так называемые stand up’ы… Хотя мы как-то общались с одним из участников Comedy, юмористом новой волны, прошу: «Покажите что-нибудь очень смешное», он показывает, а мне не смешно, не догоняю!

- Это вот такая «тайна двух»: он что-то себе представляет в расчете на то, что зритель обладает даром телепатии, но не все этим обладают, я ни одного не встречал в жизни. И такое очень часто происходит.

Пук из-под подушки и теща Губермана

- А когда вообще получается смешно? – вопрос, как мне казалось, легкий для большого специалиста по юмору.

- О-о-очень сложно! – неожиданно признается специалист. - Одной характеристикой не обойтись. Например, смешно, когда ожидание не соответствует результату. В этом направлении Салтыков-Щедрин формулу выдал: «От него кровопролитиев ждали, а он Чижика съел»: ожидали одного, но сниженный результат - как «пук» из-под подушки получился. Парадокс всегда смешон. На нем строятся анекдоты: ждешь одного, а получаешь другое. Вот вспомнил один из последних анекдотов, могу рассказать. Он, кстати, опосредованно относится и к работе сценаристов. В деревенский двор въезжает мужик на телеге, доверху нагруженной дровами. Мужик кричит: «Хозяева, я дрова привез!» Лошадь оборачивается: «Он, б…, привез». Это как раз про нас. Когда режиссер говорит: «Я кино снял». – «Ну-ну, он снял». Так о смешном - это очень субъективно. Теща Губермана (Игорь Губерман, советский поэт, получивший широкую известность благодаря своим афористичным и сатирическим четверостишиям — «гарикам». – Авт.) говорила в свое время, что она ничего смешнее, чем написанное печатными буквами слово «ж…» не знает.

- Но если все субъективно, как тогда объяснить этот феномен, когда палец показывают – и смеются? Или человек поскользнулся на банановой кожуре, упал – смешно.

- Когда человек шел-шел и с размаху врезался головой в столб, первая реакция – смешно, это правда. На каком-то подсознательном уровне. Смех бывает разный: смех ради смеха, когда сыплют шутками. Есть смех, который рассчитан на интеллект. К примеру, «я список у Рабле прочел до середины». Чтобы эту фишку понимать, надо много книжек прочитать: знать «Гаргантюа и Пантагрюэль» и Мандельштама помнить - «я список кораблей прочел до середины», тогда это становится смешно. Но этот юмор рассчитан на человека с интеллектом. Поэтому если такое я прочту в аудитории, которая не обременена Мандельштамом в прошлом, я успех иметь не буду. Называется, не умничай. А если прочту где-нибудь у филологов, они будут ликовать.

- Есть что-то в жизни, над чем нельзя смеяться?

- Я обучался все-таки у американских авторов сценарному делу, и у них есть такой постулат: «Девиз комедии – ничего святого». Ни-че-го. Вопрос в другом - не над чем, а как: качество исполнения – такт, культура, мастерство. Я считаю, что нет запретных тем, есть плохо выполненная работа.

Любовь во главе угла

Последнее – точно не про Плотова. Свою работу он делает на отлично. Результат - кино и телесериалы по его сценариям снимают, пьесы ставят в разных театрах.

- Чему вы посвящаете свои пьесы?

- В каждой своя тема. Я все-таки режиссер в прошлом, поэтому обязательно задаю себе вопросы «о чем история?» и «почему именно сейчас?». Это основа. Драматургии до черта – бери да ставь, но почему это и сейчас? Нашумевший мюзикл «Все о Золушке», который идет с аншлагами уже четыре года у Швыдкого с музыкой Паулса, он про любовь и про мечту. Там рефреном звучит тема мечты: у каждого из персонажей она была, у кого-то умерла, у кого-то сбылась, но не так, как хотелось. Слоган спектакля - «Мечта сбылась, а жизнь не кончилась». «Синяя синяя птица» в Театре наций - про преодоление себя, про то, что надо преодолеть много соблазнов. «Возьмите зонт, мадам Готье» в театре Вахтангова - про то, что мечты обязательно сбудутся, но не тогда и не так, как ты себе нафантазировал.

- Ну и зачем такая «сбыча мечт», если не так и не тогда? – вклиниваюсь.

- Рассказываю на примере. В 17 лет я приехал с самодеятельным театром в Москву, в Дом актера, зашел в буфет, а там сидел Хазанов. Он сидел один за столиком, никого больше не было. Я обалдел, сел напротив, заказал то же, что и он, на последние суточные, сидел и на него поглядывал. Мне очень хотелось с ним познакомиться. Но как? Что я ему скажу? О чем с ним говорить? Но очень хотелось. Прошло много лет, и мы познакомились. Мечта сбылась, но не так и не тогда, когда хотелось.

- Но разве вы получили то удовольствие, как если бы это случилось в 17 лет?

- Нет, я просто порадовался, что все это произошло. Я еще раньше понял, что все, что ты отправляешь туда, в верхний креативный отдел, принимается, обрабатывается, исполняется, но по-своему. И чтобы не было недоразумений, надо точно формулировать, а лучше на бумажке написать. Но, возвращаясь к теме, вообще все пьесы - про любовь, все про любовь такую, сякую. И любое творчество - про любовь: про любовь, которой нет, про желание любви, про тоску по любви, про отсутствие любви, про потерянную любовь, про профуканную любовь или мечту о любви, про любовь к себе, наконец, про любовь к своему делу.

Любимая игрушка

Актер, режиссер, сценарист, драматург, поэт – человек один, талантов много.

- Какой сегодня в приоритете?

- Сейчас мне нравится играть в мюзиклы. Это моя любимая игрушка. Когда-нибудь она надоест, но пока мне нравится. Закончил мюзикл с Журбиным, два в работе с Зацепиным и один с Колей Екимовым - музыкальный спектакль.

- С чего это вы подсели на мюзиклы?

- А мне нравится вот эта лихость, яркость формы, сказочность в том числе, мюзикл – это ведь тоже сказка, нравится способ игры. Я посмотрел «Чикаго» на Бродвее, обалдел полностью: 30 лет идет мюзикл каждый день.

- Так то на Бродвее. У нас, в нашей провинции, мюзиклы не умеют ставить, может, конечно, у вас в Москве…

- Успокойтесь, их в принципе не умеют ставить в России. Но если не пробовать, так и не получится никогда. Но пока есть большая разница. Это как пицца в магазине «Пятерочка» замороженная и пицца где-нибудь в Неаполе в семейной таверне.

- Так и что такого в заморских артистах, чего нет в наших?

- Оснащенность потрясающая. У нашего артиста спроси: «Вы поете?» – «Может быть». Там этого вопроса в принципе не возникает. Все поют, прекрасно двигаются. Возраст не имеет никакого значения. Там актриса не скрывает свой возраст, она просто выходит на сцену и вытворяет такое! Да просто ни у кого и мысли не возникает ее заменить.

- Но наши артисты тоже очень хорошие, они смогут догнать?

- Боюсь, что нет. Сейчас, к сожалению, профессионализм нивелируется. Лояльность ценится гораздо больше. Хороший человек устраивает больше, чем профессионал со сложным характером. Так было всегда, сейчас тем более.

- Тогда для кого вы сочиняете ваши мюзиклы?

- Так хочется!

На реплику в дверь просовывается голова.

- Понял. Пора, - кивает ей Плотов.

- Нам тоже хочется, чтобы вы еще раз к нам приехали, - закругляюсь.

- Приглашайте, я – с удовольствием!

  • Сергей Плотов, актер, режиссер, сценарист, поэт. Долгое время работал в Челябинском театре кукол имени Вольховского. Переехав в столицу, писал стихи для радиостанции «Эхо Москвы», один из соавторов сатирических программ Виктора Шендеровича, писал тексты для Геннадия Хазанова. Сочинил сценарии для сериалов, в том числе «Моя прекрасная няня» (5-й сезон) и «Кто в доме хозяин?». По сценариям снимали кино, пьесы ставятся в московских театрах.

 

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»