Меню

Дом, в котором ты живешь. Четверть века с НХТ. Интервью с Риммой Щукиной и Дмитрием Фоминых

25.10.2018 18:53 - автор Виктория Олиферчук
Как быстро летит время! Новый художественный театр уже совсем большой – 25 лет отметил в октябре. По случаю юбилея запустил парад лучших спектаклей. Ну а «Вечерка», как всегда, готовит по такому славному случаю серию публикаций, которая позволит поближе познакомиться с юбиляром.
Дом, в котором ты живешь. Четверть века с НХТ. Интервью с Риммой Щукиной и Дмитрием Фоминых
Римма Георгиевна Щукина стояла у истоков второй волны, которая заполнила поредевшие было в начале 2000-х театральные ряды выпускниками ЧГАКИ. Курс, который вместе с Евгением Гельфондом они воспитывали, составляет основу нынешней труппы.

- Я люблю этот театр, здесь мне живется легко и прекрасно. И вообще, я расцениваю его как «мой театр», как, впрочем, и большинство сотрудников.

- Ну тогда объясните, что скрывается за двумя волшебными словами «новый» и «художественный»?

- Как известно, новое – это хорошо забытое старое. В этом театре всегда, с самого начала было особое отношение к классике. Здесь дают ей новую жизнь, каждый раз открывая что-то новое для себя и для зрителя. К тому же когда мы с ребятами пришли в этот театр, он был на грани закрытия, можно сказать, что мы подарили ему новую жизнь. А художественность лучше всего проявляется в спектаклях - достаточно посмотреть хотя бы один, и сразу все становится ясно.

04_Римма Щукина, режиссер.jpg


 - В разное время театр называли «кафедрой», «просветителем», «воспитателем», теперь все чаще говорят, что театр должен развлекать публику или вообще никому ничего не должен. Какова миссия НХТ?

 - Ух, какой вопрос! Об этом обычно не часто думаешь… Я сама по себе больше тяготею к комедии, и если бы была актрисой, то непременно характерной. И в режиссуре остаюсь верна самой себе – часто ставлю комедии, но при этом не считаю этот жанр чисто развлекательным. Это некий другой взгляд на жизнь, иное отношение, поэтому мне не нравится, когда театр приравнивают к развлечению. И согласиться с тем, что театр никому ничего не должен, не могу. Для меня театр – это дар божий человеку, а значит, большая ответственность за то, что он несет в мир людей. Миссия театра, как мне кажется, - обратить современного человека к тому великому, бездонному наследию, которое оставили для нас гениальные предшественники – Достоевский, Гоголь, Островский.

- В век технологий удается ли театру конкурировать с кино, телевидением, Интернетом?

 - Я думаю, что он не должен этого делать. Это особый вид искусства, в котором главным звеном является живой актер. И от этого каждый спектакль как бы рождается заново, получается другим. Все мы любим кино – это здорово, прекрасно, есть немало киношедевров, но в первый и тысяча первый просмотр оно не меняется, всегда одно и то же. Никакое кино не может конкурировать с театром, в театре зритель становится соучастником, и те, кто включился в этот процесс, не променяют его ни на что другое.

- Как вам живется? Четыре режиссера в одном театре как четыре медведя в одной берлоге…

- Да уж, тем более что берлога нам досталась тесноватая, - смеется. – Хотелось бы расширить, получить дополнительное помещение. И зрителям было бы комфортнее; посмотрите, что творится на фестивале «ChelоВек театра», когда желающих гораздо больше, чем может вместить наш зал. Если бы у нас был еще один зал, мы бы могли чаще играть спектакли для детей, ведь у нас большой детский репертуар. Так что пожелание на юбилей такое – новое помещение!
Фото Щукина

Дмитрий Фоминых, режиссер.jpg

Дмитрий Фоминых пришел, а точнее приехал, в НХТ из Верхнего Уфалея, где одно время работал с легендарным Тенгизом Махарадзе, имея за плечами пару десятков поставленных спектаклей, заслуженных наград. Пришел и…

- Театр меня удивил, - признается. – Впечатлила необычайная свобода, которая дается актеру на сцене, та методология, которую использует художественный руководитель. Я начал учиться заново, и мне это интересно. Знаешь, что самое страшное в нашей профессии? Остыть, прекратить гореть, потерять интерес. Однажды я услышал от Махарадзе: «Раньше для меня театр была как красивая, очаровательная женщина, а теперь – старуха. Вот тогда я ушел». Мы можем творить, пока горим.

- И что поддерживает этот огонь так долго?

 - В НХТ присутствует дух поиска, эксперимента, даже риска, есть искра и есть дух творчества. Если он уйдет, театр превратится в организацию, каких много и которая просто работает по плану – не приведи господь! Во многом это зависит от художественного руководителя, он подбирает труппу по особым критериям. Для него даже не столь важны внешние данные, сколько желание и готовность человека жертвовать своим временем ради дела.

- Судя по всему, с НХТ вы одной крови?

- Родственной. Это театр, который смотрит на мир и проблемы теми же глазами.

- Но вы же ученик Махарадзе, у Гельфонда своя метода, совершенно отличная…

 - Да, это совершенно разные типы режиссуры. Тенгиз Александрович – мощный режиссер психологического театра, трагического мироощущения. У Гельфонда совершенно иной стиль, более ироничный, склонный к игровой манере. Но и тот и другой ставят во главу угла актера - это то, что их объединяет. Но работают с актерами по-разному.

- Вы, кстати, сделали актерскую карьеру в НХТ/ Насколько было сложно?

 - Артистом я никогда не был, - пожимает плечами. – Просто играл на сцене, когда просили, и почему-то иногда это нравилось. Оказавшись в НХТ, для начала пытался понять, что надо делать, не нашел ничего пагубного (смеется) и начал работать. Для себя вывел два определяющих условия актерского существования - осмысление и свой взгляд, который непременно должен быть ироничным. Когда это соединяется, начинается импровизация.

- С артистом понятно, а зритель у НХТ какой? Евгений Михайлович твердит, что театр открыт для каждого.

- Хочется так думать, но все-таки Новый художественный театр для умного, продвинутого, я бы сказал, взыскательного зрителя – которому нужно сливочное масло, а не маргарин. Для потребителя, который ищет развлечений, шоу, наш театр будет непонятным, неинтересным: грандиозных декораций нет, роскошных костюмов нет, спецэффектов и стриптиза – тоже. Наверное, сегодня театр, как хорошая литература и музыка, становится элитарным видом искусства, альтернативой тому, что в массе предлагает ТВ, эстрада и прочие. Достоевский неинтересен современному человеку, но от этого он не перестает быть гением. Так и с театром – нужно просто делать свою работу. И если она сделана хорошо, что к театру не зарастет народная тропа, как говорил Пушкин.

- Ваши поздравления, пожелания на юбилей?

 - Хочу пожелать и впредь сохранять дух уважения и любви друг к другу, сотворчества, новых, интересных свершений. Здоровья художественному руководителю и всем. И хорошо бы новое помещение получить и хотя бы немного финансирования добавить.

Фото предоставлено НХТ.

 

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»