Меню

Ерофеевская электричка «Москва – Петушки» дошла до Челябинска

20.02.2019 17:23 - автор Виктория Олиферчук
«Москва - Петушки». Премьера в Камерном театре. Четыре часа мозгобойни. Веничка, парящий над облаками, туманное будущее, неумолимо поглощающее оставшихся. В горле першит, глаза слезятся - от едкого дыма или от едкой боли? Передоз сыворотки правды может убить…
Ерофеевская электричка «Москва – Петушки» дошла до Челябинска
Дело индивидуальное

Никогда особой нежности ни к Ерофееву (писателю), ни Янковскому (режиссеру) не испытывала. Первые 40 минут было тяжело: все орут, стаканами шлепают, женщины изображают мужиков, как в плохой самодеятельности, поют много, часто мимо кассы, матерятся периодически. Но потом как будто тумблер включили: в мозгах что-то щелкнуло и понеслось напрямую из солнечного сплетения в сплетение. Когда принимаешь правила игры, не пытаешься вынырнуть, а погружаешься с головой, тогда всплывает смысловое содержание, а этого у Ерофеева хоть отбавляй.

Интеллигент-алкоголик едет к любимой женщине из Москвы в Петушки, по пути нагружая себя спиртосодержащими жидкостями, поскольку только так способен воспринимать окружающую действительность. По мере наполнения его посещают воспоминания, видения и глюки, он затевает революцию в Петушинском районе, пропускает нужную остановку, так и не встретившись с любимой, и возвращается в Москву, где его убивают четверо ублюдков.

386oYAy_lI8.jpg

«Если не читал роман, не поймешь», - считают знатоки. Рискну возразить. Мы, русские, воспринимаем искусство в первую очередь через эмоции. В душу запало, зацепило за живое – задержался в зале на все четыре часа, просвистело мимо – никакой IQ не спасет. Это в Финляндии (где Янковский три года назад поставил «Москву - Петушки») будут четыре часа кряду усердно пытаться понять русскую душу (и не факт, что поймут), наш зритель даже утруждать себя не будет. В этом отношении он более жесток (в случае непопадания), зато безмерно благодарен (если попадает на одну эмоциональную волну) и в любом случае более честен. Видела, как спектакль покидали знатоки театра и Ерофеева и оставались те, кто едва осилил первую главу. Дело сугубо индивидуальное.

Спектакль изначально рассчитан не на массового зрителя, хотя бы потому, что длится аж четыре часа. Массовый зритель не готов напрягаться так долго, да еще и разбираться с самим собой. Благополучным и псевдоблагополучным обывателям беспокоиться не стоит, богатеньким и счастливеньким тем более. Это спектакль для несчастных рефлексирующих интеллигентов. Но рефлексирующих не по поводу отсутствия нужной суммы денег, а по поводу несовместимости желаемого и действительного. Интеллигентов сейчас почти не осталось, уехали или переродились в офисный планктон. Несчастных, правда, стало в разы больше, да только это сейчас немодно, даже позорно, поэтому стараются об этом не говорить, а делать хорошую мину при плохой игре и побольше отвлекаться и развлекаться. Думать и копаться в себе - больно и неприятно для себя и окружающих. Большинство не хочет ни того, ни другого. Так что приток свежего воздуха во втором действии обеспечен.

QE4z2Ff1TkQ.jpg

Наследившие наследники
Кстати, именно второй акт, по мнению пристрастного зрителя, заслуживает большего внимания и похвалы. Первое действие длинновато и громковато. Второе менее затянутое, разное - смешное и грустное, а в конце такая пронзительная тоскливая нота, аж мурашки по коже. Безысходность и бесполезность бытия, собственная и чужая бездарность, состояние одиночества, невостребованности, непонятости и неприятия - о-о-о, все это прекрасненько знакомо большинству, даже если кто-то не хочет в том признаться. Должен ли художник быть голодным, чтобы рождать шедевры? За что можно любить алкоголика? Как жить, если все твое существо протестует против действительности? Вопросы, которые мучают. Ответы, которые пугают или раздражают.

Артисты, подустав от самих себя в первом действии, сбавляют обороты, и все становится на свои места: взгляды, жесты, мимика выдают тайны подтекста, который становится глубже, тоньше, раскрашивается нюансами. «Ну вот этот Веничка мне гораздо больше нравится», - шепчет моя соседка своей напарнице – трансформация ее настолько поразила, что она не сразу признала Петра Артемьева. На нем лежит основная нагрузка, по большому счету, это моноспектакль, монолог, с которым он вполне справляется. Параллельно на сцене присутствуют четыре актрисы, выступающие под разными личинами – от ангелов до сатаны, от сфинкса до революционеров-собутыльников, и создающие необходимую зрелищность, без которой спектакль мог бы погибнуть под грузом текста.

Замечательно, остроумно-изобретательно сыграна революционная сцена. «Чтобы восстановить хозяйство, разрушенное войной, надо сначала его разрушить», - знакомый лозунг, ничего не напоминает? А вот такое: «Надо вначале декрет написать, хоть один, хоть самый какой-нибудь гнусный… А потом выпьем – и декларацию прав. А уж только потом – террор. А уж потом выпьем и – учиться, учиться, учиться». Интересно, сегодняшние законотворцы читали творенье Ерофеева? В общем-то все, о чем говорил Веничка, усугубилось и углубилось в десятки раз, так что опять нет повода не выпить.

C8Gk21KT15k.jpg

«Утром - стон, вечером - плач, ночью - скрежет зубовный... И кому, кому в мире есть дело до твоего сердца?» И опять в точку: никому нет дела, даже порой самым близким. «Значит, ты считаешь, что ситуация назрела?» Верхи не хотят, а низы не могут слышать о душе. Лучше сигареточку в зубы трупу засунуть и смеяться до упаду, как ангелы. «Ангелы небесные смеялись, а Бог молчал». Сильный спектакль, жаль попадает не во всякого. Кто за сигареточку хватается, кто-то смеется, а кто-то молчит...

Фото из открытых интернет-источников.

 

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»