Меню

Сезон открыли «Никитские ворота»

12.09.2014 09:38 69 (11781)

Новый театральный сезон для челябинцев уже по сложившейся традиции открывается гастролями. В прошлом году в начале сентября на Южный Урал нагрянул театр Российской Армии во главе с бывшим земляком Борисом Морозовым. Нынешней осенью нас ожидают сразу тройные гастроли. Первой на Южный Урал приехала труппа театра «У Никитских ворот» во главе с бессменным руководителем Марком Розовским.

Заметки по поводу души и театральности
Счастливчики и хозяева

— Спасибо за гостеприимство, — с таких слов началась пресс-конференция в местном театре драмы по поводу открытия московских гастролей.
— И это не дежурные слова, — продолжал Марк Григорьевич. — Мы перекинулись впечатлениями и пришли к выводу, что чувствуем здесь себя очень хорошо.
В то, что Челябинск — театральный город, поверили уже даже мы сами. Впрочем, немудрено, премьер и театров в городе-миллионнике негусто, и тягу к высокому и вечному хоть в какой-то мере компенсируют гастроли. Нынешние состоялись благодаря поддержке федерального центра, чему несказанно рады и зрители, и сами артисты.
— В последнее время гастрольная деятельность была плачевной, и это стало катастрофой для нашей культуры, — считает Розовский. — Переход на рыночные рельсы театр перенес очень тяжело. Коммерциализация гастрольной деятельности, мне кажется, нанесла большой вред нашей культуре: были потеряны связи, театры страдают от невозможности общения, а это ведь одна из главных целей гастролей. С этой точки зрения те грандиозные планы, которые воплощает федеральный центр, — это замечательно. Хочу выразить благодарность за такую поддержку. Потому что мы не есть академический театр и, попав в эту обойму, чувствуем себя счастливчиками. В то время, когда ведутся споры, быть, или не быть русскому репертуарному театру, такая позиция государства заслуживает одобрения.
Студийная прививка

Труппа Розовского челябинским театралам интересна вдвойне, поскольку выросла из любительской студии, как в свое время и наш «Манекен». Только челябинский коллектив на 20 лет постарше московского, да и развивались они разными путями.
— Наш театр открыл 32-й сезон, — рассказывает московский гость. — Мы прошли большой путь: от простого драмкружка до государственного театра. Таким образом, выполнили завет Станиславского «от студии к театру». Кстати, мы были первым в стране театром, работающим на хозрасчете. Играли по 600 спектаклей в год и все заработанные деньги тратили на развитие. Время было непростое, пустые полки магазинов, продуктов нет, а у нас полные залы. А ведь никакой финансовой поддержки не было, только моральная: нас поддерживали наши зрители. Никто не верил, что мы на хозрасчете. Потом уже получили господдержку, так что мы выстрадали наш театр. Сегодня мы работаем на двух сценах. Недавно получили вторую площадку: рядом с нами был кинотеатр повторного фильма, его перестроили, реконструировали, и на сегодня мы самый счастливый театр.
В Челябинске театр Розовского бывал неоднократно, у самого Марка Григорьевича к нашему городу сохранилось особое отношение.
— Моя первая пьеса «Целый вечер как проклятые» была поставлена здесь, в Челябинске, а Боря Морозов в ней играл. Я прекрасно знаю братьев Морозовых, очень бы хотел встретиться с Толей (Анатолий Морозов, основатель «Манекена». — Авт.), очень талантливый режиссер. Тогда ваш «Манекен» просто блистал. Я вообще считаю, что ничего выше студийности не бывает. В свое время, после работы у Товстоногова, я мог выбрать любой коллектив, но я убежал обратно в самодеятельность, чтобы строить свой театр. И у нас в театре за все время я не получал ни одного доноса, ни одной кляузы. Мы как-то держимся друг за дружку, и это результат той же студийности.
Коротко о главном

За недолгих четыре дня театр Розовского показал пять спек-таклей. В афишу вошла русская классика — Толстой и Гоголь, зарубежная — Теннесси Уильямс и детский спектакль про кота Леопольда.
— По какому принципу формировали гастрольную афишу?
— Вообще, можно было составить три-четыре гастрольные программы. Принцип формирования гастрольной афиши прост: наш театр разножанровый, и мы постарались это доказать, поэтому каждый спектакль в афише — театральный шлягер.
— Вы утверждаете, что ваш театр может быть разным, а каким он не имеет права быть?
— Бесчувственным и бесчеловечным.
Первая любовь

Итак, первым «номером» программы, конечно же, шел спектакль «История лошади», созданный по рассказу Льва Толстого «Холстомер». В свое время именно над этой постановкой и работал Розовский у Товстоногова. А спектакль получил широкую известность благодаря телеверсии, которая крутилась долгое время по всем голубым экранам. Конечно же, в другом театре с другими артистами спектакль смотрится совершенно иначе. «История лошади» для Марка Розовского произведение знаковое. И эта версия уже даже не вторая.
— Наша версия более углубленная, она вобрала в себя все лучшее от того, первого спектакля, — считает постановщик. — В прошлом году на всемирном фестивале в Корее, где было представлено 30 театров со всего мира, наш «Холстомер» получил Гран-при и приз за лучшую мужскую роль. Но дело не в призах, а в том, что этот спектакль отвечает на самые кровоточащие вопросы жизни и смерти, поднимает темы пустотности и духовности человеческого существования, животного и человеческого, низости и благородства — все толстовские мысли мы постарались перенести на сцену.
Однако в данном случае с пристрастным зрителем детские впечатления (от того самого телеспектакля БДТ) сыграли недетскую шутку: они, как первая любовь, оказались слишком сильны, и смотреть «с чистого листа» так и не удалось. Нынешняя версия не показалась ни новаторской, ни более убедительной, ни более эмоциональной, в общем, подняться до вершин катарсиса не удалось, хотя животных люблю, особенно лошадей, подоплеку ловлю, талантливую актерскую игру ценю, но — увы.
Спектакль больше утомил, музыкальные вставки, если честно, показались лишними, они тормозили действие и к тому же не были столь мелодичны, чтобы сразу «лечь на слух» и запечатлеться хотя бы до выхода из театра.
 
 
История в «десятку»

А вот «Трамвай «Желание», что называется, попал в десятку. На взгляд пристрастного зрителя именно этот спектакль стал кульминацией гастролей, произвел самое сильное впечатление, причем как от непосредственно постановки, так и от реакции зала. Пьесы Теннесси Уильямса в русском театре любили всегда — и тот, и другой ратуют за психологизм и при встрече взаимно дополняют друг друга. Кстати, сам автор (весьма любимый в Америке и приравненный по статусу к нашему Антону Павловичу Чехову) сетовал, что в России его пьесы идут даже дольше, чем на родине.
— Это потому что наши подходы к Уильямсу несколько иные, чем у американцев, — улыбается Марк Розовский.
Его подход оказался на первый взгляд прост: точное распределение ролей, ровно настолько, что поступки персонажей буквально «вытекают» из их харизмы, блестящая актерская игра и мудрая режиссура без ненужных изысков, но, как рельсы, ведущая актерский трамвай от остановки к остановке до конечной.

Бланш Дюбуа приезжает к своей сестре Стелле в Новый Орлеан. Сестренки родом из состоятельной и обеспеченной семьи, однако фамильная усадьба пошла с молотка из-за болезни родителей. Бланш пришлось пережить их смерть и еще множество других неприятностей. Сестра ее жалеет, зато ее муж, человек простой, мечтает избавиться от этой цацы, которая по два часа сидит в ванне каждый день, пьет его виски и к тому же периодически тыкает его бескультурьем. В результате, когда жена отправилась рожать в больницу, муженек, выпив на радостях бутылочку, насилует сестренку, а после того как у той «поехала крыша», ее живенько спроваживают в психушку.

История неудачницы, или повесть о заранее обреченной. Обреченной, потому что не такая, как все. Причины? Известны, буйным цветом процветающие и в нашем обществе: озлобленность, вызванная социальной нестабильностью, именуемой «тяжелые времена», ханжество, зависть, разное понимание жизненных ценностей и даже пресловутый квартирный вопрос, который, оказывается, испортил не только москвичей. То, что американцы переживали после войны, обрушилось на нас полвека спустя и накрыло с головой. Поэтому «старая» пьеска и стреляет так метко, и бьет так больно.

Конечная остановка

Главная героиня Бланш (актриса Виктория Корлякова), безусловно, красива и сексапильна, слава богу! Как-то так повелось в местных театрах, что героиня должна быть «как все», особо непримечательной внешности, и вопрос «почему мужчины сходят с ума» всегда замалчивался. Бланш Корляковой ненужные вопросы не вызывает, зато подливает масла в огонь, обостряя конфликт «мужчина — женщина», и попутно спорит с самим Достоевским: «Неужели красота спасет мир?» Никто никогда не протянул ей руку, не помог, все только пользовались и вытирали ноги, утверждая таким образом свое превосходство, превосходство серости и примитива.

Ломака, кривляка, потаскушка, педофилка — можно применить все эпитеты к Бланш, и все-таки это живая душа, которая страдает, болит. В отличие от Стэнли. У этого ничего никогда не болит, даже когда топчется на коленях от того, что жена ушла после побоев — просто некомфортно, чего-то не хватает.
Стэнли Ковальски — Владимир Давиденко — в отличие от своего киношного предшественника Марлона Брандо отнюдь не красавец, а такой реальный российский мужичок с конкретным пивным животиком и в вечно потной майке. Конечно, ему неприятно слушать колкости в свой адрес, часами ждать, когда освободится туалет, но за это не убивают. За убийство души не наказывают и уже даже не осуждают.
Розовский с одной стороны смягчает финал, визуально — убирает сцену с надзирательницей из психушки, которая насильно заламывает Бланш руки. Но теперь вся вина ложится на Стеллу, которая сама вместе с мужем спроваживает сестру в больницу, и все ее вопли «я виновата» звучат фальшиво. Чего стоит последняя сценка «святого семейства» в обнимку: в семье снова воцарились мир и покой. Впрочем, не только в семье, жизнь вошла в прежнюю колею, трамвай «Желание» переехал Бланш и двинулся по намеченному маршруту. Воистину, бойтесь равнодушных, ибо с их молчаливого согласия творится зло на земле.
 
Сцена из спектакля "Трамвай "Жалание".

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»