Меню

СВОИМИ ГЛАЗАМИ

28.02.2006 00:00 35 (10423)
ЧАС БЫКОВ В Испании открылся сезон корриды. Десятки тысяч туристов из Европы хлынули в эту страну, чтобы пережить страсти, описанные великим Хемингуэем. ...

ЧАС БЫКОВ

В Испании открылся сезон корриды. Десятки тысяч туристов из Европы хлынули в эту страну, чтобы пережить страсти, описанные великим Хемингуэем. Что такое коррида: искусство или убийство?
В Испании на эту тему дискутировать не принято. Коррида — душа страны, ее кровь… Корреспондент «Вечерки», побывавший на корриде в Барселоне, посвящает этот материал быкам, героически павшим от клинков матадоров на арене Plaza de Tores в Барселоне.

ИЗ ДОСЬЕ «ВЧ»

  • До XVIII века тореадоры выступали только на лошадях. Правила корриды, которыми пользуются сейчас, придумал некто Франсиско Ромеро.
  • Тореадоры выступают до 35 лет, обычно это выходцы из Андалусии. В случае смерти тореро члены его семьи получают пожизненное пособие.
  • В Испании ставят памятники не только лучшим тореро, но и быкам.
  • Если матадор не убьет быка за определенное время, он покроет себя несмываемым позором.
  • Кровь с костюмов тореро никогда не смывается — в знак уважения к погибшим быкам.
  • Если коррида будет запрещена, порода боевых быков (их выращивают от четырех до пяти лет) обречена на вымирание. Разведение этих животных стоит очень дорого, и ни на что, кроме драки, они не способны.
  • Тореро — общее название всех участников боя быков.
  • Пикадор — всадник, наносящий быку раны копьем, чтобы тот потерял силы.
  • Бандерильес — человек, втыкающий в шею быка короткие пики — бандерильи, украшенные лентами.
  • Матадор — именно он и убивает быка точным ударом шпаги.

Сергей СМИРНОВ
Челябинск — Барселона

СМЕЛЕЕ В БОЙ!

Бык выскочил на арену и замер, как будто его по башке стукнули кувалдой. Тысячи людей смотрели на это прекрасное животное. Бык не догадывался, что через двадцать минут его поволокут по песку арены, чтобы немедленно разделать на отбивные. Но пока он был жив и сам жаждал крови.
Песок на Plaza de Tores чист, как на утреннем пляже. Перед выходом первого быка проходит парад. Волнуя сердце, звучит музыка, и на арене появляются два всадника в черных плащах. Стройные лошади танцуют, словно марионетки, подвешенные на невидимых нитях. Нежными одуванчиками дрожат на ветру страусиные перья на шляпах кабальеро, величественных, как памятники. Три матадора идут впереди свиты — куадрильи, блистая расшитыми золотом куртками. Куадрилья, крепкие, коренастые мужчины, на вид лет 40 — 45, по балетному «тянут ножку», и кажется, что чулки вот-вот лопнут на мощных икрах.
Публика встречает парад аплодисментами. А дальше… Только в Испании я слышал клич, который накатывался на арену, как морская волна. Клич, идущий из глубины души:
— Оле!
Вот и первый бык — один из шести, которым предстоит пролить свою кровь на песок арены. Тореро дразнит его плащом — мулетой, и бык торпедой бросается вперед. Человек прячется в укрытие за заборчиком, удар рогом, и на красном борту ограждения остается первая отметина. Вот уже другой тореро манит быка, чтобы затем передать его товарищу. Бык бегает по кругу, и, когда тормозит у барьера, слышно, как воздух с паровозным свистом вырывается из горячих ноздрей животного. Человек — хитрое существо: когда придет время нанести смертельный удар, бык «выпустит пар» и потеряет резвость.

А МАЛЬЧИК БЫЛ ХОРОШ

С первым быком, черной масти, работал молодой тореро, почти мальчик, стройный, как танцор фламенко. Он выскочил на арену на коне, демонстрируя мастерство выездки, и что-то кричал. Я подумал, что, вероятно, это его дебют, что публике он сразу понравился и она ему многое простит. Так и случилось.
Лошадь, казалось, чудом избегала бычьих рогов, оставалось только догадываться, какой ужас проник в ее сердце. Тореро упустил несколько шансов вонзить между лопаток быка короткую пику — бандерилью, и публика начала заводиться. Но вот наконец первый точный удар, мальчик-тореро поднимает коня на дыбы и срывает с головы плоскую, как тарелка, шляпу.
— Оле!
Прошло несколько минут, и на холке быка закачались несколько бандерилий. Всадник берет очередную и показывает ее публике: она значительно короче других, и кажется, что риск возрастает. Но бык уже устал, и красный султан этой бандерильи вскоре качается между его лопаток. Неожиданно обессиленное животное опускается на песок, по-собачьи поджав под себя ноги, — мальчик-тореро, сменив две лошади, окончательно умотал соперника. К быку осторожно приблизился пунтильер и ударил его кинжалом — пунтильо — в затылок. Бык вздрогнул всем телом, но продолжал смотреть на своего мучителя.
Японская туристка, сидевшая рядом со мной, закрыла лицо руками. Недавно потомки самураев открыли свою корриду, но очевидцы говорят, что японцы выглядят на арене корриды как папуасы на футбольном поле.
Пунтильер ударил снова и отскочил. Бык не падал. Публика зверела — бык завалился на бок только после пятого удара. Три огромные лошади, этакие «владимирские тяжеловозы», звеня бубенцами, поволокли быка по песку. Обидно, что бык, павший в неравном бою, покидает арену столь бесславным образом. Хоть и под торжественную музыку.

СТАРЫЙ ХЭМ НЕМНОГО ВЫПИЛ?

Многие видели корриду только глазами Хемингуэя. Забегая вперед, скажу, что, вернувшись домой, сразу перечитал «Фиесту» и нашел там несколько неточностей (может быть, Хэм смотрел бой быков, приняв на грудь пару стаканов граппы?). Эрнест, например, делал акцент на том, что быков раздражает красный цвет, но давно известно, что быки — дальтоники. Да и плащи, с которыми работают матадоры, не красного, а скорее пурпурного цвета. Но это так, мелкий укол в темя великому писателю.
В отличие от Хемингуэя я был на корриде только один раз. Я могу ошибаться, но коррида не показалась мне столь опасным для человека занятием, как описывал Хэм. Бык реагирует на мулету, а не на человека. Матадор прячет плащ за спиной, стоя от быка в двух метрах, — тот не атакует! Вот матадор ошибается, бык накручивает на рога мулету и вырывает ее из рук тореро вместе с завернутой в нее шпагой. Мгновенно на арену выбегают несколько человек из куадрильи, чтобы отвлечь быка, но он и не думает обратить рога против матадора, продолжая возить по арене плащом тореадора, как половой тряпкой. Может быть, матадоры работали так искусно, что создавали иллюзию легкой игры со смертью? Нет, в этот день на арене работал второй состав — говорят, что все знаменитые тореро были в отпуске.

ТОРЕРО ОСТАЛИСЬ БЕЗ ХВОСТОВ

Матадор должен убить быка с одного удара, но сделать это непросто, даже если шпага вошла по самую рукоятку. Только один из выступавших в этот день быков упал почти сразу. Все остальные какое-то время продолжали агрессивно метаться по арене, пока их окончательно не сбивали с толку, размахивая перед носом мулетами, сразу несколько человек.
Уставших быков добивали какой-то особой шпагой, имеющей два отростка, которые ограничивали проникновение клинка внутрь сантиметров на тридцать. Матадор выбирал момент, когда бык наклонял голову, и наносил удар в то место, где череп соединяется с шеей. Если удар был удачным, бык опрокидывался на спину, как деревянная игрушка, вытянув ноги. Если нет, то матадор под свист толпы наносил второй, а иногда и третий удар.
— Оле!
Этот бык не должен был умереть. Его предшественник получил «дисквалификацию»: после того как тореро поработали с ним мулетами, президент корриды бросил на арену платок — бык ему не понравился (хотя, на мой взгляд, вел себя резво) и его заменили. Видимо, президенту не пришлась по душе и работа выступавших в этот вечер матадоров — никто из них не получил в награду отрезанных бычьих ушей, и тем более хвоста. Впрочем, порция аплодисментов им все-таки досталась.
Не аплодировал только мальчишка, сын одного из наших туристов. Когда бык вырвал мулету из рук матадора, он вскочил с места и закричал:
— Дай им, ну же, дай им!
Наверное, он был единственным, кто в этот вечер болел за быков…
— Оле!

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»