Меню

ГОРОДСКИЕ ИСТОРИИ

27.01.2006 00:00 15 (10403)
«ВЧ» продолжает проект «ГОРОДСКИЕ ИСТОРИИ», посвященный юбилею Челябинска. 13 сентября 2006 года нашему городу исполнится 270 лет. Не очень круглая дата, но с нулем. Это впечатляет. ...

«ВЧ» продолжает проект «ГОРОДСКИЕ ИСТОРИИ», посвященный юбилею Челябинска. 13 сентября 2006 года нашему городу исполнится 270 лет. Не очень круглая дата, но с нулем. Это впечатляет.
«ГОРОДСКИЕ ИСТОРИИ» будут появляться в пятничных выпусках «Вечерки» каждые две недели. В сегодняшнем, втором выпуске мы продолжаем рассказ краеведа Анны Потерпеевой о годах царствования императрицы Анны Иоанновны, которая сыграла большую роль в формировании Челябинска. Другой краевед — Александр Моисеев — продолжает рубрику «Углы Челябы».
А вам, дорогие читатели, мы предлагаем присоединиться к двум знатокам столицы Южного Урала и поздравить родной город своими воспоминаниями о его славных людях, традициях, значительных событиях. Короткие рассказики присылайте по адресу:
454080, Свердловский проспект, 60, 6-й этаж, приемная «ВЧ» или на электронную почту simakova@vecherka.uu.ru. Самые интересные истории станут украшением нашего проекта.

НАША ПАМЯТЬ

МЫ УЧИЛИСЬ БЫТЬ ГОРОЖАНАМИ

Сегодня в нашей постоянной читательской рубрике челябинец Александр Цаплин вспоминает свое предвоенное детство.

В тридцатых годах прошлого столетия в ряду бараков третьего участка (сейчас на этом месте парк завода «Станкомаш») стояла школа № 51. От жилых бараков она отличалась только тем, что имела форму буквы F, была крыта железом и обнесена деревянным забором. Вокруг нее настелен деревянный тротуар. Потом все это растащили на дрова.
Учились в этой школе-четырехлетке бывшие крестьянские дети. Родители наши недавно были завербованы на строительство завода. Полуголодные, полуодетые, часто не очень чистые, мы приходили утром на уроки. Украшением нашей жизни были песни и игры. На большой перемене в коридоре водили хоровод, почти все ходили на занятия хорового кружка. Школа была нашей адаптацией к городским условиям, где все было не так. Город требовал стандартного языка, стандартного мышления. Здесь надо было говорить не «рукомойник», а «умывальник». Не «рукотерт», а «полотенце». Не «лихоманка», а «малярия». Отца надо было называть не тятей, а папой.
Директор школы — единственный мужчина в молодом женском коллективе — своей прической и жилеткой немного смахивал на Ленина, портрет которого висел в классе. Но в отличие от вождя зимой носил валенки с галошами, что было очень модно. Он мне запомнился навсегда в тот момент, когда вьюжистым зимним вечером выскочил из школы разнимать дерущихся мальчишек. Запахивая пиджак одной рукой, выставив голову вперед, он кричал в снежную мглу, четко произнося шипящие звуки сквозь вставные зубы:
— Ишмурзин! Ишмурзин!
А солнечными летними днями выбегал из школы пионервожатый Вася. Поднявшись на пригорок, упирался рукой в пояс и медным горном трубил сбор. Сбегались со всего участка ребятишки, чтобы пройтись со знаменем и с барабанным боем вокруг школы.
Наш второй «б» числом в сорок две личности был очень раскрепощенным. Не только муха, если бы какая ворона пролетела с карканьем, никто не услышал бы. Учительница Таисья Григорьевна Толмачева была молода, и управление классом явно ускользало из ее рук.
Однажды в школе погас свет. И тут же восторженный вопль как клич свободы пронесся над классом. Он поднял на ноги и взбудоражил даже самых степенных учеников. Все начали стучать партами, топать ногами, колотить друг друга по спине и плечам. Учительница пыталась перекричать класс, но сорок две ребячьи глотки усердствовали вовсю — силы были неравны. Наша учительница была в это время беременна, ходила в широкой кофте. Она вдруг почувствовала себя плохо, пошла к двери и упала в проходе. Класс ничего не заметил, продолжал бесноваться. И только спустя некоторое время девочка, вставшая из-за парты, наткнулась на нее. Побежали в учительскую. Оттуда пришли со свечой и долго приводили ее в чувство. После этого Вера Алексеевна, опытная учительница образцового класса, несколько дней преподавала у нас. Но и она однажды в приступе гнева уронила на пол свое новое пенсне. Пенсне разбилось, и она больше не показывалась.
В первые дни войны нас собрали в школе, чтобы научить правилам противовоздушной обороны. Сергей Иванович, директор, ушел на фронт, а вместо него появились две одесские дамы: Софья Соломоновна и другая — высокая, с черной блестящей прической и крашеными ногтями. А к осени прибыло детское пополнение. Это были ребята, эвакуированные из крупных городов, развитые, много читавшие. Один из них, третьеклассник, очень огорчил меня. Когда я решил похвастать, что прочитал толстую книгу «Таинственный остров», он сказал, что это все фантазии писателя, что Жюль Верн писал книги, не выходя из кабинета.
Зима 1941/42 года была холодной и голодной. Угля в школе хватало лишь на то, чтобы протопить титан и согреть чай. Чтобы мы совсем не закоченели в холодных классах, выдавали по пятьдесят граммов ржаного хлеба и чай с сахаром. Следующая зима была такой же, а потом школу закрыли, поселив там семьи эвакуированных. Многие мои одноклассники разошлись в поисках куска хлеба — кто работать, а кто воровать. Лишь единицы смогли получить полное образование. Большинство стали токарями и слесарями, портнихами и крановщицами, вынесли на своих плечах всю тяжесть послевоенной разрухи.
А на месте нашей школы сегодня парковая тишина. О бурном прошлом этого клочка земли помнят только мальчишки и девчонки предвоенных лет.

Александр ЦАПЛИН.

УГЛЫ ЧЕЛЯБЫ

КАК ПОГОСТ СТАЛ ПЛОЩАДЬЮ

Сквер перед оперным театром знаком каждому челябинцу. На карте города это место называется площадью Ярославского. А вот что здесь было во времена первых поселенцев, знают немногие.


Раньше на площадь Ярославского «смотрела»
одна из стен Челябинской крепости.

Летом 1996 года в сквере перед оперным театром было не протолкнуться. Внимание любопытных привлекала траншея со странными гробами. Захоронение обнаружили строители, которые прокладывали через сквер теплотрассу. Погребенные были втиснуты в долбленые стволы деревьев — колоды. Помните старинное выражение «сыграть в колоду»? Это значит, умереть. В колодах хоронили очень давно. Верный признак глубокой старины захоронения. Оно протянулось почти от самой улицы Труда до ступенек театра. Археологи вскрыли около ста захоронений.
Ни на одном плане города, на первых тоже, кладбище в этом месте не указывается. Но восточнее крепостной стены города стоит значок храма. Это церковь Святого Николая. А погосты в прошлом, как известно, образовывались при храмах. Так было и в Челябинске.
Работа над могильными артефактами — так археологи называют добытое при раскопках — шла основательно. По мере накопления материала можно было сделать выводы, что первые наши земляки жили небогато. Медных пуговиц в захоронениях — совсем ничего, а они в то время считались признаком достатка. Нательные кресты у многих, как утверждают исследователи, принадлежат времени закладки крепости.
Едва ли не впервые в крае останки были основательно изучены антропологами. Они подтвердили, что жилось первочелябинцам тяжко. Умирали рано, средний возраст усопших 25 лет, много в захоронении детей. Останки немногих пожилых говорят о том, что в молодости (до Челябы?) жили намного лучше, чем в старости. Оказывается, и это можно выяснить по нашим костям. Скелеты хранят следы болезней от тяжкого труда, перегрузок, постоянного недоедания, трудных жизненных условий. Отыскались и письменные свидетельства жития первочелябинцев в холоде и голоде. Настоятель Никольской церкви протопоп Симеон писал: «в оном приходе... по большей части казаки, кои и сами себе едва пропитание имеют».
Кто же они, челябинские первопоселенцы, чьи останки потревожены в сквере оперного театра? До последних десятилетий из книги в книгу передавалось, что ими были всякие сомнительные личности бунтарского склада: потомки дружинников Ермака, беглые с каторги, от крепостной неволи и гнета официального православия. Эти домыслы развеял И.В. Дегтярев, когда нашел в архивах «Переписную книгу» исетских крепостей 1740 года. В ней сказано, что 191 казак (с семьями) записан полковником Тевкелевым в Челябинскую крепость в 1736 году. И все они — новобранцы из крестьян близлежащих местностей уже освоенного Зауралья. В основном из окрестностей Шадринска и Далматова монастыря..
После того как останки первопоселенцев были обследованы, встал вопрос о перезахоронении. Решили упокоить их прах уже навечно на Митрофановском кладбище, что и было сделано. У братской могилы поставили часовню, которая выросла в храм Николая Мирликийского. Это в память о Никольской церкви, что охраняла их покой на древнем погосте. А теперь на этом месте сквер у оперного театра.

Александр МОИСЕЕВ.

ЗНАКОМЫЕ ЛИЦА

ПО ВОЛЕ ЖЕНЩИНЫ

Продолжение. Начало в «ВЧ» за 13 января

Мощную команду будущих администраторов Челябинска вырастили вожди Оренбургской экспедиции, посланной на Урал Петром Первым. Среди них выделяется славный род дворян Бахметевых. Полковник Петр Бахметев будет энергичнейшим воеводой в Челябинске. В 1710 году стольник Иван Бахметев «замирял башкир». А их родич Н.П. Бахметев на рубеже веков XVIII и XIX станет Оренбургским военком-губернатором и жестко проведет ряд реформ, продолжая успешную дипломатию со Степью Казахской.


Петр Рычков.

Бахметевы учили «новых русских» тех времен — отважных Твердышевых, Мясниковых, Осокиных, Мосоловых — «приласкивать» башкир и кайсаков, сотрудничать, дарить подарки, гасить недоверие. И башкиры откроют Ивану Твердышеву самые богатые в России медные рудники Каргалы и мощнейшую «сливную» гору Магнитную, которой, казалось, не будет конца. Эта гора и фантастический труд предков и потомков спасут наше Отечество от фашистского рабства.
Сложные отношения были у императрицы Анны Иоанновны с «отцом» Челябинска Василием Татищевым. Историк, энциклопедист, блестящий администратор Татищев — дитя своего времени. Миних при дворе нашептывал на ухо государыне. И разумный Татищев тоже доносил. И «мзду разумную», бывало, брал. Даже запечатлел в мемуарах право себя «вознаграждать». А «Ледяной дом»? Историки в голос говорят: самодержица была жестока. Но идею «Ледяного дома» ей «подсунул» тот же Татищев, а воплотил Волынский, впоследствии казненный. Известно: коварная придворная челядь всегда испытывает властителя на прочность. У Анны не хватало государственного блеска Великой Екатерины, которая во имя государственных дел жестко пресекала всякую двусмысленность.
А в душе Анны Иоанновны навсегда осталась заноза: монархиня доверяла профессионализму Татищева, но опасалась его человеческих «каверз». Помнила про «кондиции». Судьба женщин на троне России всегда была тяжела. Анна поняла опасную игру ближних бояр: поиграть государством. И твердо встала за государственность, за порядок. Что говорит о правлении этой первой сильной царицы на российском троне серьезный историк князь Щербатов? «...Императрица Анна... имела сей здоровый рассудок, который тщетной блистательности в разуме предпочтителен. Не имела жадности к славе, и потому новых узаконений и учреждений мало вымышляла, но старалась старое, учрежденное (в том числе основа стратегии Петра I. — А.П.) в порядке содержать. Прилежна к делам (а не так, как утверждал Татищев второпях. — А.П.) и любительница была порядка и благоустройства; ничего спешно и без совету искуснейших людей государства не начинала, отчего все ее узаконения суть ясны и основательны». Анна вдохновила на создание замечательных государственных актов, взяла на себя смелость продолжить дела Петра Великого на Западе и особенно на Востоке.
И поставила наш край в центр своей государственной политики на Востоке. А во главе — талантливых людей, в числе которых был Петр Рычков.
Все документальные акты о благоустройстве нашего края составлены Рычковым. В волнах башкирских восстаний на юного Рычкова навалили всю канцелярию Оренбургской экспедиции. Он учился всему на ходу. Им были составлены акты о строительстве крепостей, новых городов, трактов, церквей, школ. Рычков писал документы о гибкой дипломатии, как налаживать отношения русских, башкир и кайсаков. Как и кому строить заводы. Как торговать, пахать, сеять, а не воевать.
Суть документов об Оренбурге и Челябинске запечатлялась в ключе: налаживать сотрудничество народов, чтоб «мастеровые и разночинцы, купцы и художники, башкиры и киргизы, каракалпаки и приезжие (то есть с Востока — из Ферганы, Хивы, Китая, Индии. — А.П.)... в городе селиться и промыслы да торги безопасно распространять могли...»
Челябинск только закладывался в сентябре 1736 года жестким Тевкелевым по приказу Татищева, по мысли Кирилова, а Рычков уже закрепил его будущий статус: строить заводы-арсеналы, коммуникации, заводить пашню, «приласкивать» восточные народы, взращивать нравы новые, налаживать сотрудничество. Челябинск рождается сразу многонациональным.

Анна ПОТЕРПЕЕВА.

Ведущая проекта Светлана СИМАКОВА.

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»