Меню

Академик Курчатов: ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДОВ

07.07.2014 17:09 24 (236)
Самую неожиданную характеристику Игоря Васильевича Курчатова можно найти в рассекреченных архивах НКВД. Бдительные люди в погонах характеризовали академика так: «Хитер, скрытен, дипломатичен». Наверное, в этом есть доля правды — руководителю «атомного проекта СССР» поневоле приходилось быть дипломатичным: с одной стороны, ему открывали практически неограниченный кредит, с другой — в любой момент могли отправить в лагерь или даже расстрелять, что, к сожалению, случалось в те годы с учеными... Однако тем, кто работал с ним на Южном Урале, Игорь Васильевич запомнился прежде всего не как дипломат или скрытный человек, а как лидер, организатор колоссальной работы, результатом которой, в частности, было и строительство новых городов.

Возвращение на родину

Общеизвестно, что Курчатов — уроженец Южного Урала, он появился на свет в поселке Симский Завод (ныне город Сим). Но так случилось, что вскоре семья переехала в Симферополь, где будущий академик окончил гимназию, после чего поступил в Таврический университет. Затем - учеба в Ленинграде, Баку... В 1925 году один из известнейших ученых того времени, академик А.И. Иоффе, пригласил Курчатова в Ленинградский физико-технический институт, где тот начал заниматься таким перспективным направлением, как ядерная физика.

На родную землю Курчатов вернулся уже в качестве руководителя особо секретной лаборатории № 2 Академии наук СССР — будущего Института атомной энергии. Именно Южный Урал, как развитой промышленный центр, был выбран для того, чтобы основать здесь производство оружейного плутония.
Как свидетельствует краевед и историк Вячеслав Лютов, споров по поводу места для главного элемента будущего производства — реактора — практически не было.
«Во-первых, здесь было достаточно водных ресурсов, необходимых для работы реактора, – целая система озер под руками! Вода была ключевой – в прямом и переносном смыслах. На «Маяке» всем известно классическое предупреждение И.В. Курчатова начальникам смен: «Предупреждаю, что в случае остановки подачи воды будет взрыв, поэтому ни при каких обстоятельствах не должна быть прекращена подача воды. В крайнем случае может быть остановлена вода рабочего хода. Вода холостого хода должна подаваться всегда».

Во-вторых, место удивительным образом обеспечивало и режим секретности, и кадры. Старопромышленный район, в котором сложилась своя школа подготовки квалифицированных специалистов, способных решать самые сложные задачи в экстремальных условиях, находился в глубине, но все же в центре страны; в стороне, но не совсем далеко от крупных индустриальных городов и транспортных путей; с характером «медвежьего угла», но все же обжитой.
Наконец, «в пользу реактора» складывались и природные особенности: болотистая почва сменялась скальными породами, речные протоки связывали озера воедино, удачной оказалась и роза ветров».

Строительством города непосредственно руководил Специальный комитет, решения которого были равноценны распоряжениям правительства. Возглавлял комитет человек, в присутствии которого даже у всегда спокойного Курчатова иногда тряслись руки — Лаврентий Берия. Поэтому рядом со строителями «Челябметаллургстроя» трудились и военные, и заключенные, и спецпереселенцы, и трудармейцы — всего около 40 тысяч человек.

Лесник, он же Борода

Что касается непосредственно исследовательского центра, то Курчатов лично принимал участие в его проектировании. Вообще, его внимание к благоустройству пространства общеизвестно — до сих пор, например, рассказывают легенду о том, что он велел засеять двор института в Москве травой, а потом по протоптанным дорожкам проложить асфальт.

Потом, в тени фруктового сада, он выстроил небольшой домик, который сотрудники сразу же стали называть «хижиной Лесника». Кто такой этот Лесник, всем было ясно. За свою колоритную внешность, с окладистой бородой, Курчатов получал немало прозвищ, самое известное из которых — просто Борода. Кстати, примерно такой же домик — простой, скромный и уютный — построят для Курчатова в будущем Озерске.

Рассказывает Вячеслав Лютов:
«Домик Курчатова, конечно, не чета нынешним особнякам. Впрочем, Курчатову, всегда ценившему «солдатское дело», в хоромах было бы тесно, а вот в маленькой хате – в самый раз. Одноэтажный домик, сборный, щитовой, по финской технологии, поражал своей скромностью как снаружи, так и внутри. Обычная мебель, комод, кровать, столы, стулья – все это мог позволить себе и рядовой инженер, работавший на комбинате в то время. Исключение составляли большие напольные часы и телефоны правительственной связи.
Этот домик несколько раз переносили, пока он, наконец, не занял место во дворе музея ПО «Маяк» и сам не стал музеем, где с максимальной точностью восстановлена бытовая обстановка великого ученого…»

Команда прорыва

Помню, как в комсомольской юности не раз слышал о сборах актива ВЛКСМ, которые назывались курчатовскими. Так имя и стиль работы человека, который в комсомоле не состоял, помогали воспитывать поколение лидеров — многие воспитанники тех сборов и сегодня занимают высокие посты в нашем регионе. Что же это был за стиль?

Вновь обратимся к Вячеславу Лютову:
«Игорь Васильевич вынужден был выработать свой особый, «курчатовский» стиль ученого-руководителя: кратко и точно излагать суть поручения или задания, всегда оставаясь внешне спокойным и уверенным в себе. Решать только самые крупные, глобальные, принципиальные проблемы, не размениваясь на мелочи, доверяя их другим специалистам.

У Курчатова была отличная память на поручения и имена. Даже спустя долгое время он называл человека по имени-отчеству и интересовался, как продвигается та или иная тема. Рассказывают, что после такого общения с Курчатовым люди выходили окрыленными, готовыми горы свернуть. Импонировало и то, что он никого не томил в приемной – если встреча назначена, можно было прямо входить в кабинет. Не было и затяжных бесед, все четко, по делу, иногда с хорошей долей иронии, юмора. Вкупе с курчатовской энергией, великолепным «скородумством» и работоспособностью это давало отличные результаты».
В команду Курчатова, по свидетельству академика В.А. Александрова, иногда входили и люди неприятные, с тяжелым характером. Не всякий смог бы сработаться с такими. Однако Игорь Васильевич находил свой ключ к любому.

Города номерные

Команда атомного проекта очень быстро осознала, что строить надо не «зону», а город — с широкими проспектами, нормальными жилыми домами (а не бараками и землянками). Курчатов добился выделения гораздо больших, чем планировало строительство, средств на строительство школ, клубов, стадионов, библиотеки. Именно с его благословения в городе появился даже свой симфонический оркестр (которого тогда не было и в областном Челябинске). На первом концерте Курчатов присутствовал лично, а программа выступления оркестра была составлена по его заявкам.

В городе, который все еще назывался Челябинск-40, появился и свой театр, и свои традиции. Уже в новые времена у номерных городов появились свои имена - «сороковка» стала Озерском, Челябинск-70 — Снежинском. При этом они сохранили свой закрытый статус, особую атмосферу. В обоих городах стоят одинаковые памятники Курчатову работы скульптора А.Гилева — в Озерске на главной площади, которая тоже носит имя Игоря Петровича, в Снежинске — на территории ядерного центра.

Есть памятник Курчатову и в Челябинске. Он венчает центральный проспект имени Ленина. Правда, горожане говорят, что с недавних пор на лице гранитного академика, изваянного Вардкесом Авакяном, появилось недовольное выражение при виде стройки, загораживающей основание монумента...

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»