Меню

Спасение утопающих — дело рук самих утопающих

20.06.2014 10:45 45 (11757)

Хроника одной смерти


День первый.
27 марта вечером после работы я встретила соседку по подъезду, и она мне сказала, что Н.В. Барышникова, которая живет в нашем «кармане», уже неделю не отвечает на звонки и стук в дверь. Я живу в квартире 118, Н.В. Барышникова — в квартире 116.

Я поднялась к себе, долго стучала в дверь к соседке — все безрезультатно. Обратилась к Татьяне Ильюшечкиной из квартиры 119, и она сказала, что еще в среду, 26 марта, ходила к нашему участковому по этому поводу, но он ответил, что ничего сделать не может: нужны родственники, а раз трупного запаха нет, то и основания для вскрытия квартиры нет. Замечу — Н.В. Барышникова 1928 года рождения, ей было на тот момент 86 лет, а близких родственников у нее не было, только родня бывшего мужа в Чебаркуле.

У меня с пожилой соседкой были самые поверхностные отношения, иногда мы не виделись месяцами. Иногда я ей предлагала свою помощь — сходить в магазин или в аптеку, она всегда отказывалась. Пару раз мой муж ремонтировал ей телефон.

День второй. 28 марта, в пятницу, у меня был выходной, я начала звонить в полицию и МЧС. Ура. Приехал наряд полиции, они, по-видимому, думали, что родственница, а когда узнали, что соседка, развернулись и уехали, буркнув напоследок что-то типа: «Трупного запаха нет, дверь взламывает МЧС, ничего больше сделать не можем». Я им говорю: «У бабушки в Чебаркуле есть родственники, свяжитесь с коллегами, пробейте по базе, по фамилии, это же зацепка!» Даже назвала имя — Николай Барышников, бывший военный, возможно, живет в военном городке, по возрасту должен быть в отставке, ему за 50. Молодой парень, полицейский, посмотрел на меня так, как будто я ему в НАСА рекомендовала обратиться, дескать, это так запредельно трудно, что и говорить об этом нечего. Его напарник, в возрасте, вообще никак не реагировал, ему было все равно, как будто спал на ходу.

С МЧС разговор был коротким: «Криков о помощи нет? Нет. Вы не родственники? Нет. Трупного запаха нет? Нет! Полиции нет? Взламывать не можем. Уехали.  До свиданья».

День третий. 29 марта, в субботу, я работала целый день, ничего не могла сделать по этому делу.

День четвертый. 30 марта, в воскресенье, решила сама сделать ну хоть что-нибудь — пыталась найти в Интернете информацию про Николая Барышникова из Чебаркуля. Ничего не получилось. Тогда я зашла на сайт полиции Чебаркуля и оставила там небольшое письмо с просьбой разыскать такого человека, объяснила, в чем ситуация.

День пятый. 31 марта, в понедельник, мне позвонила из Чебаркуля Елена, которая занимается обращениями граждан. Я ей повторила ситуацию, она предложила разместить объявление на чебаркульском телевидении. Я пообещала оплатить это сообщение, и уже после обеда того же дня объявление о поиске родственников Нины Васильевны появилось на ТВ.

В семь вечера того же дня мне позвонил из Чебаркуля Евгений (не Николай) Барышников, сын бывшего мужа Нины Васильевны, и мы договорились, что он приедет 1 апреля. Я к его приезду должна была вызвать полицию и МЧС. Слава богу, он прочитал наше объявление по чебаркульскому ТВ!

День шестой. На следующий день не без труда всех вызвонила к 12 часам (отдельный разговор, как это сделать, находясь к тому же на работе). Приехал наряд полиции, МЧС, Евгений Барышников, а участкового нет. Дверь не вскрывают. Ждали еще больше часа. Он так и не пришел. Побежала на работу, потратив зря обеденное время. Дверь вскрывали без меня. По словам соседки и Евгения, Нина Васильевна лежала без признаков жизни в коридоре. Чудесным образом выжил кот Филя, которому как бы не 20 лет. Все остальное понятно.

Постскриптум


2 апреля я побывала на приеме у участкового. Оказалось, за нашим домом никто не закреплен. А мой собеседник, Бабаян А.К., отвечает вообще за другой участок, возможно, поэтому процедура так затянулась. Но в любом случае порядок действий одинаковый: нужны родственники, которые юридически правомочны решать, взламывать ли дверь, либо это делается в их присутствии. Если родственников нет — «ждите трупного запаха». «А если человек парализован или онемел? Или в коме?» — «Это не наша проблема. Мы не можем за это отвечать». Не поверила своим ушам, переспросила: «Я правильно вас поняла — нам, соседям, находящимся в трех метрах от квартиры несчастной женщины, нашим детям, жить в ожидании появления признаков разложения?» — «Да! Вы правильно поняли! Ждать! Другого пути нет!» Все, конец фильма.

Постпостскриптум


Такую поучительную историю прислала в газету наша читательница. Как говорится, ни убавить, ни прибавить. Конечно, никто не спорит, что нельзя просто так, по первой блажи врываться в квартиру к гражданам даже представителям силовых структур. И кто же, как не стражи закона, должны в первую очередь придерживаться его буквы? Но ситуации бывают разные. А ну как эти граждане при смерти лежат, упавши да ударившись? И спасти их еще можно, особенно с помощью бдительных соседей. Почему просто не помочь людям, по-человечески отнестись к их проблемам, проверить их подозрения? Что мешало молодому полицейскому пойти навстречу нашей читательнице и помочь найти телефон родственника погибшей? Закон? Чувство собственного достоинства? Или радостное осознание того, что это не его соседка не подает признаков жизни и не его детям наслаждаться трупным запахом? Кстати, заметили? Никто из целой связки силовых структур реально не помог жителям. Это понятно, что в других обстоятельствах, чрезвычайных, они будут вести себя иначе, а вот в повседневной жизни с ее мелкими, но все-таки проблемами… Словом, как в том анекдоте: «Вдруг завтра война, а я усталый?» Знаете, как по латыни звучит «суров закон»? Dura lex. Лучше не придумаешь…


Позвоните, когда убьют


Так получилось, что довелось нам одно время жить бок о бок, точнее дверь в дверь, с бывшим зэком. Отсидел, вышел, уж и не знаю, каким образом он прикупил себе квартирку в самом центре, но купил. Соседи, они, конечно, не родители, выбрать можно, но иногда деваться от них некуда. Вот и нам выбирать не пришлось, благо, что сосед особо не беспокоил, напивался себе взахлеб, но тихо, чтобы не будить лихое прошлое. И спало оно пьяным сном до одного неблагоприятного момента.

В один ужасный день поссорился наш сосед с соседкой сверху. А она баба вредная да въедливая была, слово за слово, задела она его за больное, он, по старинному русскому сценарию, топор в руки (здоровенный, и где только взял?) — и айда ее по этажам гонять. Та верещит, звонит во все двери — все как мыши по норкам сидят, в глазки подглядывают. А матушка наша, добрая душа, ей и открыла. Тетка маму оттолкнула, дверь захлопнула. Он за дверью ревет: «Выходи, убью!» — слюни в разные стороны, топором машет. Раззуделось плечо, да влага выпитая в сторону повела — первый раз он топориком-то в косяк промахнулся, а потом ка-ааак давай дверь тиранить. Дверь у нас простенькая была: мама — обычный инженер, первая дочка на пианино играла, вторая училась еще... Не думали, что мы все втроем со всем барахлом кому-то, да понадобимся, потому не боялись. Но когда нос топора в поле нашего зрения таки попал, бросились защиты у славных наших очень внутренних органов искать. Мама срывающимся голосом в трубку: дескать, спасите, убивают. А оттуда очень тепло и по-женски: «Ну что вы так кричите? Ведь не убили пока». Тут дверь сдалась, и плотник доморощенный перед нами аки живой с залитыми глазками предстал. Против лома, как известно, нет приема. Нам просто свезло, опять же влага горячительная помогла, повела в сторонку: молодец размахнулся, да не удержался, упал и топорик выронил. Тут сестренка моя, спортсменка да красавица, крутанулась, топор схватила — и на балкон. А мы плотника без инструмента за порог выставили совместно.

Где-то через часок и доблестная милиция подоспела, как раз вовремя (проблема решена, делать ничего не пришлось, даже трупы вывозить). Органы оставили своего члена, чтобы протокол оформить. Как сейчас помню, как этот член женского пола, достаточно молодой и упитанный, сидит на нашем стуле за нашим столом, а старушка мама с нервно трясущимися губами и руками ей рассказывает о случившемся. Кульминацией праздника стал момент, когда женский пол поправил выбившийся от напряга локон и возопил: «Женщина, что вы так кричите? У меня от вас голова разболелась!» Крутанувшись на пятках, пошла искать топор — не нашла: сестренка его хорошо припрятала, а то писать бы мне письма из казенного домика. До сих пор помню блестящую, утомленную и раскрашенную мордочку блюстительницы закона, в которую очень хотелось подбавить насыщенных красок (с детства рисовать любила).

В общем, напряглись мы материально и дверку железную все-таки поставили. Как говорится, береженого бог бережет, на милицейскую милость могут разве что покойники рассчитывать.


Напоследок    


Вот ей-богу, никого не хочу обидеть. Везде есть хорошие и плохие люди, хорошие и плохие работники. Среди сотрудников милиции-полиции есть настоящие герои и просто хорошие ребята, которые спасают, помогают и даже погибают. Но порой складывается впечатление, что перевес на плохой стороне. Или это нам с читательницей не повезло? Поделитесь вашими историями о хороших и плохих, а мы в редакции посчитаем, которых больше.

Письма присылайте по адресу: г. Челябинск, ул. Красноармейская, 111, «Человек в городе», или на электронный адрес: vicaol@mail.ru.

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»