Меню

Роман Бабаян: «Скажи человеку: «У вас 20 секунд», — и он впадет в ступор»

14.02.2014 12:59 12 (11724)
Каждый выпуск ток-шоу «Право голоса» на канале ТВЦ выливается в горячую дискуссию, в которой участвуют самые авторитетные эксперты России — политологи, экономисты, социологи. Ведущие умело направляют диалог в нужное русло, пытаясь публично разобраться в наиболее острых и актуальных проблемах. С ведущим программы Романом Бабаяном мы встретились сразу после съемок очередного выпуска.

— Я внимательно наблюдал за вами в студии: вы настолько в теме, что можете сами выступать экспертом…
— Для того чтобы выйти на площадку, я работаю по ночам. К каждой программе, даже если тема мне хорошо знакома, нужно готовиться. На площадку можно выходить только тогда, когда ты знаешь о предмете дискуссии все. Иначе будет тухляк. Если ты не готовился к программе, это будет видно ровно на второй секунде.

— На мой взгляд, вы один из немногих ведущих, кто умеет слушать других, кому интересно, что говорят участники программы, а не только он сам. А что для вас представляет наибольшую сложность?
— Спасибо за теплые слова. Самое сложное в моей работе — направлять разговор в нужное русло. В программе участвуют не прохожие с улицы, а эксперты, которые профессионально занимаются той или иной проблемой. Они говорят очень интересные вещи, а ты ограничен хронометражем и должен в какой-то момент их остановить. Как это сделать?

— Некоторые ведущие просто приземляют не в меру разговорчивых собеседников: мол, Иван Иванович, у вас остается 20 секунд…
— Неконструктивный подход. Человек, которому говорят: «У вас 20 секунд», тут же впадет в ступор, теряет мысль — и на этом все заканчивается. Нужно попытаться сделать так, чтобы он самостоятельно вышел на какую-то точку — это самое сложное. А ситуации в студии бывают очень накаленными. Еще немного — и участники врукопашную могут пойти. Надо уметь их останавливать. Мне помогает то, что я хорошо изучил наше экспертное сообщество. Знаю их симпатии-антипатии, пристрастия в политике и так далее. Поэтому, когда я в процессе подготовки к программе получаю список людей, которые у меня будут на записи, то могу пред-угадать, что они будут говорить. Я знаю, каким образом сформулировать свой вопрос, и предполагаю, что мне могут ответить. И мой следующий вопрос уже идет вдогонку тому, что мне ответят.

— У вас как у тележурналиста есть любимые темы?
— У каждого журналиста, я считаю, должна быть какая-то специализация, круг тем, где он дока. У нас с Олей Кокорекиной (Роман и Ольга ведут программу «Посменно». — Ред.) разделение труда: у нее социалка (образование, медицина, кино, культура), а у меня все остальное (политика, экономика, международная проблематика, все, что связано с силовыми министерствами, проблемы национальных отношений). Я ведь объездил большую часть мира, много лет работал «в поле», как я это называю. Был корреспондентом, специальным корреспондентом, комментатором, полит-обозревателем. Десять лет отработал в «Вестях», потом перешел в программу «Время». А позже стал заниматься студийной работой.

— Вы работали не просто «в поле» — в горячих точках, освещали межнациональные конфликты…
— Я не люблю сочетание «горячие точки» и не люблю, когда меня называют военным корреспондентом. Я всегда занимался кризисной журналистикой, мне это интересно. Сначала была гражданская война в Таджикистане. Потом Чечня. После Чечни я работал в Афганистане. Потом в 1999-м в Юго-славии. Когда НАТО объявила о начале военных действий, югославы закрыли границы, перестали выдавать въездные визы и мы с оператором Борей Агаповым оказались единственной съемочной группой, которая работала в Белграде. По большому счету обо всем, что происходило тогда в юго-славской столице, страна узнавала только из наших репортажей. Потом были неоднократные поездки в Косово, в 2000-м году Македония, в 2003-м — Ирак. Первый ракетно-бомбовый удар по Ираку застал нас в Багдаде, и в результате из Ирака я уехал уже после того, как американцы разбили иракскую армию и вошли в Багдад. Помню, в последний день, уже покидая гостиницу «Палестина», в которой жили все журналисты, работавшие в Ираке, в лифте я встретил Тараса Процюка, оператора из киевского бюро «Рейтер». Мы с ним попрощались, договорились встретиться на какой-нибудь очередной войне. А через два часа после того, как я уехал, американский танк выстрелил по отелю и Тарас погиб. Когда мы ехали в сторону сирийской границы, в небе периодически появлялись американские или британские самолеты, которые наносили удары по всему, что двигалось по шоссе. Меня часто спрашивают: страшно работать на войне? Конечно, страшно! Мы же все люди нормальные. Надо быть отморозком, чтобы было не страшно под крылатыми ракетами «Томагавк» или под бомбами.

— Орденом «За личное мужество» вы были награждены за работу на войне?
— Не поверите — за работу в Москве. Во время октябрьского путча 1993 года я работал в Белом доме. Меня там арестовали и 45 минут держали у стенки под дулом автоматов — хотели расстрелять. Я пытался им объяснить, что я журналист, показывал удостоверение, но они решили, что я передаю шпионскую информацию. В конце концов мне повезло: по распоряжению пресс-секретаря Хасбулатова меня вывели из Белого дома, приказав больше туда не пускать. Вывели через один подъезд, а через другой я снова зашел и отработал там несколько суток. И ушел за полчаса до того, как танки открыли огонь по Белому дому. А через несколько дней узнал, что я представлен к воинской награде.

— Среди ваших наград есть и медаль НАТО — за участие в миротворческой операции в Косово…
— Я был категорическим противником этой так называемой миротворческой операции. Для чего мы участвовали в ней? Чтобы защитить сербское население от истребления со стороны албанских боевиков. Вся территория Косово была поделена на секторы — американский, немецкий, британский, французский, итальянский, голландский. В каждом находилось по батальону наших десантников, но в итоге мы ничего не могли сделать без разрешения американского, английского или немецкого командования.

Я об этом откровенно рассказал Владимиру Владимировичу Путину. Он летел в Любляну на встречу-знакомство с Джорджем Бушем, но вначале прибыл в Белград с официальным визитом, а я приехал в Белград из очередной командировки в Косово. На следующий день должен был вылететь из Белграда в Москву, но мне позвонили из редакции и попросили задержаться: как выяснилось, со мной хотел встретиться президент. На встрече я подробно рассказал Владимиру Владимировичу о ситуации в Косове, рассказал о том, что там происходит с сербским населением, как боевики армии освобождения Косова взрывают сербские храмы и никто их при этом не останавливает. Президент делал пометки в блокноте, рядом с ним сидел министр иностранных дел Игорь Иванов. И на следующий день, изменив график поездки, Владимир Путин неожиданно вылетел в Приштину. Он встретился с командованием нашим миротворческим контингентом, с солдатами и офицерами, с командованием силами KFOR, с ооновской администрацией. После этого в кратчайшие сроки было принято решение о выводе оттуда наших десантников.
 

Смотрите ток-шоу «Право голоса»
на телеканале ТВЦ с понедельника

по пятницу в 18.25.

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»


$in_other$