Меню

Детская агрессия

12.02.2014 10:37 11 (11723)
Почему на фоне внешнего благополучия у подростка возникает срыв?  Кто поможет ребенку выйти из трудной ситуации?

Почему закон о защите детей от вредной информации не бережет душевное здоровье юных? Насколько опасны компьютерные стрелялки и кровавые фильмы? Почему на фоне внешнего благополучия у подростка возникает срыв? Кто поможет ребенку выйти из трудной ситуации? Об этом мы беседуем с главным детским психиатром Челябинска и области Татьяной Смирновой. Поводом для встречи стала трагедия в московской школе, где десятиклассник застрелил учителя и полицейского. Событие всколыхнуло всю Россию, в регионах вновь заговорили о повышении безопасности в учебных заведениях.

— У нас почему-то принято обсуждать проблему, искать пути ее решения после того, как произойдет ЧП. Но проходит время, и все возвращается на круги своя, — считает Татьяна Александровна. — Взрослые по-прежнему проходят мимо проявлений подростковой агрессии, с полнейшим равнодушием относятся к ребенку, не считаются с его интересами.

Да, можно принять пакет законов, направленных на защиту детей от вредных воздействий. Но воспитание, развитие человеческих чувств не происходит по указанию свыше. Это каждодневная работа семьи, школы, общества.

— По-вашему, кто виноват в том, что произошло в московской школе: родители, педагоги, служба безопасности?
— Сложно говорить об этом конкретном случае, ведь всех подробностей трагедии мы не знаем. Из того, что мы читаем и видим в СМИ, картина получается очень пестрая, неоднозначная.

Мы с коллегами обсуждали данную историю. Жалко всех — и участников, и свидетелей, жертв и их родственников. И мне очень жаль и этого мальчика, ставшего убийцей в 15 лет. При том что он — источник горестей для нескольких семей, оставил детей без отцов, это несчастный ребенок. Он остался один на один со своими проблемами, бедами, которые привели к трагедии.

Детские психологи, психотерапевты, психиатры всегда говорят: ребенок — носитель симптома семейного неблагополучия. Об этом неблагополучии он кричит своим поведением. Ведь сколько проблем, которые мы называем неврозоподобными и невротическими, связано с семьей и школой.

Жертва семейного неблагополучия


Вот посмотрите, этот мальчик в выходные не был в школе, острого конфликта с географом не было. Получается, что подросток заранее планировал преступление? Или в понедельник он остро испытал жгучую ненависть к педагогу? И пошел убивать, замаскировав оружие под полой женской шубы, захватив кинжал и 140 патронов. И домашние на его состояние (сон, аппетит, настроение…) не обратили внимание? Или привыкли не обращать? Подавлять? Игнорировать? И подросток ни с кем не поделился своей проблемой и переживаниями, ни с ровесниками, ни со взрослыми?! Привык не делиться? Не доверял? Считал себя умнее, выше, способнее?!

В выходной, как стало известно, был жесткий конфликт в семье с отцом, в результате — в наказание — подросток лишился любимой игровой приставки, которая, может быть, «канализировала его внутреннюю агрессивность», по словам одного подросткового психолога, знакомого с проблемой.

В школе виновник трагедии мало общался со сверстниками. По одним сведениям, одноклассники к нему относились «равнодушно». Слово «равнодушие» меня больно поразило. И ему кроме отличной учебы, каких-то достижений, компьютера с играми тоже, как получается, никто особо не был интересен.

Мы недостаточно знаем о его детстве, отношениях в семье, чтобы делать какие-то глобальные выводы, но кое о чем можно задуматься. Наш «герой» рос в полной семье, материальном достатке, среди самодостаточных, успешных взрослых, воспитывался в основном глубоко верующей, воцерковленной бабушкой, которая опекала и контролировала внука, несколько лет водила его в школу. Как трогательно она по телефону (в короткий, светлый промежуток кровавой бойни) беспокоилась, почему ее 15-летний внук вышел из дома без курточки и не замерз ли он.

Папа после телефонных уговоров пошел на переговоры с сыном, надев бронежилет. Родители и родственники не пришли в суд, когда после убийства решался вопрос о мере пресечения, которая не обжалована до сих пор. Это лишь отдельные детали, но они говорят об особенностях взаимоотношений в семье ее членов. Семья военных с большими погонами, железной дисциплиной, умением подчинять и подчиняться. Всегда предъявлялись высокие требования к интеллектуальной состоятельности, результативности, волевым и лидерским качествам, силе, превосходству. Культ успешности. Юношу не интересовали девочки, и они не интересовались им. Любил компьютерные стрелялки, оружие. Ходил с отцом на полигоны, в тир, хорошо стрелял.

Поведение в последнее время, так или иначе, отличалось от предыдущих лет. Летом не поехал на сборы, перестал посещать спортивную секцию, неровно относился к географии и учителю, пытался уличить его в некомпетентности. В ответ получил обещание «поставить четверку», но низкой оценки в дневнике и в журнале не было. Создавшаяся неопределенность для неустойчивой психики и высоких притязаний могла быть непереносимой! Ведь всем известно, что определенность, пусть и неустраивающая, лучше неопределенности.

Определенные моменты в анализируемом поведении, высказываниях, заставляют подумать о его психическом нездоровье, которое появилось некоторое время назад, развивалось медленно, симптомы размыты, не были вовремя замечены, а нарастающие проблемы и стрессы последних дней привели к взрыву — пружина, так долго сжатая до предела, раскрутилась молниеносно, поразив, лишив жизни оказавшихся рядом людей. Глубокий душевный внутренний кризис («застрессованный, загнанный, один против всех») нашел страшный, патологический выход. Высказывания после убийства: «боюсь смерти, хочу посмотреть, что бывает после нее», — поразили одноклассников. В последующем признался, что воспринимал жизнь как иллюзию… В любом случае говорить о конкретном деле можно при наличии полноты всех объективных и субъективных сведений, наблюдении за подростком и общении с ним. Точки над i поставит комплексная стационарная судебная психо-лого-психиатрическая экспертиза.

Гонка за… неврозом




— Неужели ради пятерок ученик может взять в руки оружие?

— А что или кто заставляет подростка требовать отличные оценки, жить, тяжело работая в классе и дома, ради победы на олимпиадах, фотографий на доске почета?

Я сомневаюсь, что этот хрупкий, озлобленный, обиженный на всех и вся подросток так отчаянно рвался к медали по своему устремлению, «хотению»! Или чьему-то «велению», давлению? Скорее всего, его честолюбие разжигали, прессинговали семья и школа, требуя отличных оценок, первенства. Ведь известно, что мальчика с начальных классов строго контролировали, гиперопека была налицо. Нужны были результаты, причем только высокие, исключительные. Свободного от учебы и занятий времени практически не было.

Если ребенок до такой степени зациклен на отметках, значит, от него требуют только пятерки (заметьте: не знания, а оценки!), то, надо понимать, он находится в очень сложной ситуации. Это постоянный цейтнот, напряжение, непомерные нагрузки, заорганизованность, боязнь оступиться! А получение медали — вопрос жизни и смерти. Препятствие, возникшее на пути к цели, могло стать для подростка дезадаптирующим моментом, последней каплей.

— Может ли неуемное стремление во что бы то ни стало получать только отличные отметки довести до психического расстройства?
— Я знаю многих людей, которые отлично учились в школе и в дальнейшем добивались блестящих успехов в жизни. Но у них были способности, они хотели и умели учиться на пятерки. В то же время отличные оценки можно добывать и другими путями: выпрашивать, покупать, угрозами требовать от учителя.

И к нам на консультации приходят отличники, которые либо по каким-то причинам «съезжают» с пьедестала, либо у них происходит срыв оттого, что они перестают справляться с задачами, поставленными перед ними родителями и учителями. Ситуации бывают разные, в том числе болезненные. А сколько мы знаем случаев, когда ребенка любыми путями устраивали, например, в физико-математическую школу или другую «особую», элитную. Родители, ради удовлетворения собственных амбиций, заставляли его учиться. Но никому и в голову не приходило, что физиком или математиком надо родиться. Если ребенок не в состоянии освоить программу, развиваются невротические и другие патологические состояния.

Беда в том, что ни ребенок, ни взрослые не задаются вопросом, ради чего нужны пятерки. Понятно, чем больше в школе медалистов, тем выше статус учебного заведения. Понятно, что медаль ребенка — это предмет гордости для родителей. Но очень важно, чтобы за отличными оценками и высокими баллами на ЕГЭ не потерялась личность ребенка, его истинные знания.

У нас сейчас постоянно говорят о том, что школа должна давать знания, готовить ученика к ГИА и ЕГЭ. Но самое главное — научить ребенка мыслить, развивать желание познавать непознанное, расти и развиваться интеллектуально, духовно, творчески и получать от всего этого удовольствие.

— Сейчас практически во всех школах работают психологи. Какова их роль?
— Для нас, психиатров, это очень больная тема. Проблема наших школьных психологов в том, что очень часто они строят свои отношения с родителями и учениками на уровне тестов. Ученику дают задание, он отвечает на серию вопросов, психолог получает результат, выдает его родителям. Например, у ребенка рассеяно внимание, страдает память и интеллект. Ну и что? Задача-то заключается в том, чтобы найти ключик к психологическим особенностям ребенка, адаптировать его, помочь найти себя как личность, свое место в школьном строю. Если он замкнут и пассивен, значит, надо найти возможность его расшевелить, активизировать. Если ребенок гиперактивен, значит, психолог должен настроить его на то, что свершать подвиги можно, не влезая на шкаф и не пиная одноклассников, помочь ему выработать совладающие стратегии поведения и коммуникации.

Ребенок должен быть счастлив 24 часа в сутки и получать радость от всего, что его окружает. А психолог для того и нужен в школе, чтобы быть концентрирующим источником душевного комфорта и благополучия. Он должен знать все болевые точки: детей, у которых проблемы в семье или в классе, учителей, которые без желания идут на работу и устали от учеников. Психолог должен искать причину неблагополучия и помогать в решении проблемы. Поверьте, в школах, где работают такие специалисты, мало запретов, много творчества и дети с радостью идут на уроки. И учителя счастливые, самодостаточные и эффективные.

— В Челябинске есть такие школы?
— Например, на Северо-Западе, в школе № 12, работает педагог-психолог Ирина Брундукова. Так вот это человек, к которому постоянно прибегают дети из разных классов. Кто-то просто посидеть, кто-то — за руку подержаться, кто-то — пошептаться, кто-то — рассказать какую-то историю, кто-то за помощью. К этому психологу приходят учителя, чтобы успокоиться после неприятного разговора с родителем или с ребенком, попросить совета, профессиональной консультации. Дверь ее кабинета закрывается только в тот момент, когда идет работа с конкретным человеком и нужно общение тет-а-тет.

А вообще, доброжелательная атмосфера в школе зависит от всех, кто в ней работает, от директора до технички.

Почему ребенок стал непослушным


— Если говорить о Челябинской области, можно ли говорить об увеличении случаев психических заболеваний среди детей?
— Показатели заболеваемости и болезненности стабильны на протяжении многих лет. Но в последние годы в Челябинской области, как и в целом по России, высок процент пациентов с поведенческими расстройствами — это агрессия, суициды, уходы из дома, из школы, бродяжничество… У меня десятки историй, одна страшнее другой, где фигурируют раздраженные и замотанные взрослые или слабые родители, которые вроде бы и любят своего ребенка, но не проявляют никакой инициативы, воли, чтобы защитить, отстоять его интересы. Когда дети и подростки остаются один на один со своими переживаниями, бедами, проблемами, а взрослые не хотят или не умеют помочь или не видят значимости, актуальности ситуации для личности несовершеннолетнего, его жизни, то возможны разные исходы. Кто-то из ребят замыкается в себе, кто-то плохо учится, кто-то плачет, кто-то кричит, кто-то льстит учителям или родителям, а кто-то уходит на улицу и часто попадает в плохую компанию. Там его принимают, предлагают для храбрости покурить травку, затем совершить «поступок» (противоправный) и так далее и тому подобное. А потом взрослые разводят руками: почему ребенок в школу перестал ходить, из дома убегает, начал употреблять наркотики…

— Где искать выход из замкнутого круга?
— Если ребенок попадает в хорошую школу, к доброму понимающему учителю — профессионалу, то даже при отце-алкоголике и безвольной матери он не пропадает. Если же, наоборот, в школе проблемы с учителями или с одноклассниками, трудности в учебе, общении — поддержать ребенка способны мудрые трудолюбивые родители. Поэтому мы всегда говорим родителям: учитесь понимать своего ребенка, защищайте его интересы, чтобы он знал: он не одинок, у него есть надежная пристань, верные друзья. Если ребенка незаслуженно обидели, он должен знать, что в семье ему помогут справиться с проблемой.

— Татьяна Александровна, после трагических событий в московской школе вновь заговорили об ограничении доступа детей к Интернету, запрету некоторых компьютерных игр. На ваш взгляд, насколько это оправданно?

— Запрещать проще всего. Но стоит ли все сводить к запретам? Конечно, если ребенок часами «общается» с компьютерными монстрами, играет в стрелялки, это может нанести удар по его психике. И были случаи, когда на прием к врачу попадал ребенок, у которого сдавала нервная система, он «заигрывался» и терял возможность возвратиться в настоящую жизнь, в этом случае требовалась неотложная помощь специалистов-профессионалов.

Но я бы не стала во всем винить Интернет или телевизор. В первую очередь родителям нужно неназойливо контролировать, всегда знать, чем занимается их ребенок, что читает, смотрит, во что играет и с кем общается. Почему бы, например, маме не посмотреть вместе с ребенком фильм, а потом вместе обсудить его, или папе вместе поиграть в стрелялку, а потом всей семьей поиграть в настольную игру. Отличный путь к общению — семейное чтение. К сожалению, эта традиция почти утрачена. И напрасно. Помню, одна мама рассказывала, как по моему совету стала читать младшему ребенку. Вскоре интерес проявил и старший сын — школьник, а за ним и муж — отец детей начал приглушать звук телевизора, чтобы послушать. Сейчас они по вечерам читают всей семьей. Эта ненарушаемая традиция, по словам мамы, счастливейшие часы и минуты в доме.

Основатель сказкотерапии Татьяна Дмитриевна Зенкевич-Евстигне-ева так интерпретирует понятие «непослушные дети». Это дети, которые не привыкли к голосу папы и мамы. Живые голоса им заменили звуки телевизора или компьютера. Дети не слышат взрослых, потому что не привыкли общаться с ними.

Поверьте, любовь, внимание, уважение и профессионализм могут решить многие «детские» проблемы.

«Лучший способ сделать детей хорошими — сделать их счастливыми», — говорил один мудрый человек. Следуйте его совету, и будущее вашей семьи окажется позитивным и оптимистичным.



Фото Вячеслава НИКУЛИНА.

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»