Меню

Андрей Важенин: «Панацеи от рака нет, но челябинские врачи умеют лечить онкозаболевания, не уступая в профессионализме западным коллегам»

07.02.2014 17:46 10 (11722)
Проблема в том, что наши пациенты, в отличие от американцев и европейцев, позже обращаются за медицинской помощью. Впрочем, в последние годы в этом направлении наметились позитивные тенденции.
…Услышать диагноз «рак» люди боятся, пожалуй, больше, чем «инфаркт». Хотя от сердечно-сосудистых болезней погибают чаще, чем от онкологии, «рак» по-прежнему воспринимается как приговор. Сложился устойчивый стереотип, что Южный Урал по онкозаболеваемости лидирует среди других российских регионов и опережает чуть ли не все страны мира.
 
 
— Это легенда. По уровню заболеваемости Челябинская область ничем не отличается от других индустриальных регионов. Примерно такая же ситуация в Москве, Петербурге, Екатеринбурге, Новосибирске, Кемерово, — развеивает миф наш собеседник, главный онколог области, главврач областного онкодиспансера, заслуженный врач России, доктор наук, профессор Андрей Важенин. — В США, Европе и в Японии заболеваемость существенно выше. Есть цифры, статистика, за которую полностью отвечаем.

— Андрей Владимирович, но ведь онкологических больных в области становится больше?
— Прирост есть — два-три процента каждый год. Это неизбежный процесс. Медицина повлиять на него практически не может. В основе лежат экологические, демографические проблемы. Уровень заболеваемости зависит от качества жизни, питания, воздуха и целого ряда других факторов.

Скажем, в отличие от наших коллег-инфекционистов мы не можем напрямую связать заболевание, например, с употреблением некачественной сметаны. Мы не можем сказать, что к нам сегодня пришел пациент, потому что он десять лет назад выкурил сигарету низкого качества на перекрестке Труда и Свердловского проспекта в морозный день, когда рядом проезжал грузовик, заправленный плохим бензином. Все гораздо сложнее.

В отличие от инфекционных и ряда других заболеваний онкологи имеют дело с процессами, которые начались в организме пациента восемь-десять лет назад. Если мы не выявляем онкологическое заболевание на ранней стадии, то позднее пациент придет к нам с запущенной стадией. Помочь ему будет значительно сложнее.

— В каких районах области больше всего онкологических пациентов?
— Лидеры, безусловно, мегаполисы — Челябинск и Магнитогорск, где заболеваемость в полтора — два раза превышает общеобластные показатели. Следом идут металлургические и шахтерские города. Пресловутый Восточно-Уральский радиационный след определяющего влияния на онкологическую ситуацию в регионе сегодня не оказывает, хотя больных там достаточно.

В целом по области в прошлом году мы перешагнули порог 400 случаев на 100 тысяч населения, 20 лет назад было 200 пациентов на 100 тысяч населения. При этом на фоне роста заболеваемости смертность на протяжении 20 лет остается на одном уровне. Если в середине 90-х годов в нашей поликлинике наблюдалось 30 тысяч пациентов, то сейчас — сто тысяч. Это люди, которые прошли лечение и живут пять, десять, двадцать лет.
 
 

Путь пациента


— Как же не проглядеть болезнь? С какими симптомами нужно срочно идти к онкологу?
— Не нужно идти в онкологический диспансер с улицы. Тут очень важный момент — маршрутизация. Путь пациента должен начинаться со смотрового кабинета в поликлинике по месту жительства. Там прием ведет фельдшер. Конечно, он не ставит диагноз. Он проводит первичный осмотр. Такие локализации, как, например, рак кожи, ротовой полости, гинекологические опухоли, новообразования молочной железы, толстой кишки, не требуют сложной инструментальной диагностики. Достаточно квалифицированного осмотра. Плюс флюороргафическое исследование.

После этого пациент направляется к врачу первого контакта — терапевту, врачу общей практики, гинекологу или хирургу. Судьба больного зависит от онкологической настороженности доктора. Заподозрив у пациента новообразование, он назначит дообследование, даст направление к районному онкологу. В дальнейшем с пакетом базовых исследований пациент приходит к нам в поликлинику. Вот здесь включаются методы уточняющей диагностики — наша тяжелая артиллерия: многоспиральная компьютерная томография, магниторезонансная томография, ПЭТ и другие.

Такая организация работы позволяет достичь хороших результатов.
 
— Однако путь слишком длинный. А людям хочется сразу провериться и узнать — есть рак или нет…
— Не существует анализа на рак, нет универсального обследования, которое бы отвечало на этот вопрос. Но есть системный, плановый подход в рамках маршрутизации. И она уже приносит свои плоды. Сейчас мы выявляем до 60 — 65 процентов пациентов с первой — второй стадией заболевания, а раньше было 30 — 35 процентов.
 
 
Что покажет онкомаркер
 
— Сейчас в Челябинской области проводится массовая диспансеризация. Но не все южноуральцы охотно идут на это мероприятие, считая его чистой формальностью. Андрей Владимирович, а на ваш взгляд диспансеризация эффективна?
— Порядка 70 — 80 процентов пациентов с ранней стадией заболевания приходят к нам после диспансеризации и смотровых кабинетов. Нередко во время профилактических осмотров удается заметить опухоли, которые еще не проявляют себя. Например, рак легкого 1-й — 2-й стадии можно выявить только при флюорографическом исследовании.
Однако некоторые пренебрегают доступными методами, отправляясь в погоню за супертехнологиями. Поверьте, это не тот путь.

— Во время диспансеризации челябинцам предлагают исследования на онкомаркеры. Можно ли назвать онкомаркеры панацеей ранней диагностики?
— Панацеи в онкологии нет и в обозримом будущем не будет.

Онкомаркеры очень важны для врачей. Например, ранняя диагностика рака предстательной железы во многом основана на применении онкомаркера PSA. Это действительно работает. Но нужно понимать, что повышение онкомаркера не обязательно говорит о развитии онкологического заболевания. Это повод для беспокойства, для дальнейших исследований.

— Три-четыре года внимание СМИ было приковано к строительству и пуску ПЭТ-центра, внедрению в клиническую практику суперсовременной новинки — киберножа. Сегодня уже можно говорить о результатах новых технологий?
— Самый главный результат — в прошлом остался ажиотаж, когда повсюду говорили, что ПЭТ все диагностирует, кибернож все лечит. Эти технологии заняли свою нишу. На полную мощность работает кибернож. В день проходит лечение трех — пяти пациентов, в неделю 10 — 12 человек. Очередей нет. Методика эксклюзивная — таких аппаратов чуть больше 200 в мире. Обследование в ПЭТ-центре ежедневно проходят 8 — 12 человек. Никакого ажиотажа. Если уйти от порочного термина «медицинская услуга» и вспомнить старый «медицинская помощь», так и должно быть. Пациент не должен, как в ресторане, заказывать услуги. Он должен доверять профессионалам, а не козырять вычитанной в Интернете или полученной по слухам информацией.



Технологии, которые продлевают жизнь

 
— А какие новшества ожидают пациентов в будущем?
— В онкологии, к счастью, революции не случаются. Идет эволюционное развитие. Сегодня в распоряжении наших докторов все современные технологии и лекарственные препараты, которые используют на Западе. Радиологическая техника, хирургические методики интернациональны.

В 2000 году у нас открылся офтальмоонкологический центр. Это был настоящий прорыв. Сейчас в этом направлении мы занимаем одну из передовых позиций в России. В онкоурологии помимо хирургических методов наши врачи овладели методикой лечения рака простаты йодом-125. В нашем диспансере открыто отделение радионуклидной терапии — третье в России, после Москвы и Обнинска. Здесь довольно успешно занимаются лечением некоторых форм рака щитовидной железы.

Появились ПЭТ-технологии — симбиоз радионуклидной диагностики и компьютерной томографии. Но они возникли не на пустом месте. Мы много лет занимаемся радионуклидной диагностикой, давно не обходимся без компьютерных томографов. Кибернож — это вариант линейного ускорителя, с которым мы работаем с середины 90-х годов. Кибернож «заточен» под лечение труднодоступных, достаточно сложных новообразований. У нас уже есть опыт лечения пациентов с опухолью задней полусферы глазного яблока без повреждения хрусталика.
В скором времени открываем отделение паллиативной помощи пока на десять коек для пациентов с четвертой стадией рака. Онкология не всесильна: не всегда мы можем вылечить больного, но есть технологии, которые позволяют продлить жизнь, повысить ее качество.

Фото Вячеслава НИКУЛИНА

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»