Меню

*****

Тысяча первое объяснение в любви

23.10.2013 12:26 82 (11693)
Романтический флер Цветаевой на портрет дамского угодника.

Челябинская драма, погрузившаяся было в полузабытье в прошлом сезоне, нынешний начинает весьма активно и выдает еще одну премьеру в пределах одного месяца. Так получилось, что артисты просто устали ждать у моря погоды и взяли инициативу в свои руки. «Это была слишком сумасшедшая затея, чтобы не получиться» — так описал свой настрой постановщик. Вероятно, творческие флюиды настигли-таки и руководство театра, в результате работа вышла из подполья и как раз сегодня готовится принять боевое крещение на сцене.

Пролог

Вообще, автор работы в открытую называет ее авантюрой. В любом случае авантюра заслуживает уважения по нескольким причинам. Во-первых, в основе проекта — стихотворные тексты Марины Цветаевой, чего в нашем славном старом театре не наблюдалось все 90 лет со дня основания. Во-вторых, стихи на сцене, конечно, не нонсенс, но сложность, и сложность всенепременная, справиться с которой может далеко не каждый, а посему брать опасно, да и не ставили уж давно. В-третьих, любовь 74-летнего старца и 13-летней девчушки дает такую плодоносную почву, на которой может произрасти все что угодно и даже все, что не угодно постановщикам и исполнителям. Однако пора раскрыть карты: новый спектакль называется «Конец Казановы». Речь пойдет о последней любви в жизни великого искусителя. Пауза.

В главных ролях

Режиссер-постановщик свой, родной, но молодой — Дмитрий Писарев. Окончил местную академию культуры с большими приключениями.

— На самом деле это уже второе образование. Сначала я поступил в ЮУрГУ, изучал антикризисное управление. В один прекрасный день забрал документы и пошел в академию на актерский курс и в другой прекрасный день перевелся на режиссуру, — рассказывает Дмитрий. — Так получилось, что со всеми перипетиями учебный процесс у меня занял 11 лет. В театре драмы сделал дипломную работу по режиссуре, а работаю вот уже второй сезон актером.

Но режиссерский диплом недолго пылился на полке. Однажды сосед по гримерке, Борис Петров, за чашкой чая вдруг предложил: «А почему бы тебе не поставить что-нибудь?»

— И я почему-то подумал о роли Казановы, мне кажется, что Борис Николаевич просто идеально подходит. Я понимал, что будет очень сложно, в принципе пьеса в стихах должна была сразу отпугнуть неопытного постановщика. Цветаеву вообще очень редко ставят на сцене. И потом, когда я начал читать, что пишут про эту пьесу умные люди, критики, я пришел в ужас, но было уже поздно, мы начали работать, — улыбается режиссер.

Казанова — народный артист России Борис Петров, в бытность переигравший если не всех существующих героев-любовников, то очень многих. Специалисты считают, что стопроцентное попадание в роль — уже половина успеха. И в данном случае распределение, что называется, попало в яблочко (правда, осталось еще как минимум 50 процентов).

Феномен

— Как вы считаете, в чем феномен Казановы? Ведь он не был ни великим ученым, ни великим художником, ни мыслителем, ни полководцем, а о нем столько веков помнят и пишут... — Наш разговор «на троих» состоялся в той самой гримерке, где долгими осенними вечерами зрел творческий замысел.

— Мы долго об этом думали, причем мнение-то об этой личности совсем не однозначное, — Борис Петров выпускает кольцо дыма в потолок. — Феллини его явно недолюбливал, Цвейг тоже не жалел черной краски, Цветаева же явно была влюблена в него и открыто признавалась: «Это тысяча первое признание в любви». Мне кажется, его уникальность в том, что он не просто любил женщин, он их обожествлял. Это были не просто любовные отношения, это было духовное общение, Любовь с большой буквы.

— Знаете, что еще показалось интересным, — подался вперед Дмитрий. — Ведь он никого никогда не обманывал, играл в открытую, на самом деле это редкость. Все подковерные интриги всегда велись тайно. А он никогда не скрывал, что авантюрист. К тому же если мы обратимся к письмам, то увидим, что он ни одну женщину не обманул, не обещал вечной любви. Это говорит о некоем нарциссизме, но, с другой стороны, и о действительно выдающейся личности. Любовь для Казановы — это любовь к жизни вообще, ко всем ее проявлениям. Ведь его обаянию были подвержены не только женщины, короли и мудрецы тоже попадали под его влияние. Кстати, за это он и поплатился. Мы никоим образом не претендуем на объективность. Спектакль все-таки в первую очередь — представление автора, Цветаевой, об этом герое, Казанове.

Интрига

Вообще у Цветаевой есть несколько пьес, посвященных Казанове. Главная интрига этой истории в том, что Казанове уже 74 года, а его возлюбленной только 13 лет. В этом весь интерес и опасность.

— Встреча еще неоформившейся личности и личности, уже завершающей свой земной путь. Как продолжение жизни, — определяет интригу режиссер.

— Франческа стала своего рода наследницей Казановы, но не формальной наследницей чего-то материального, а вот этой традиции всеобъемлющей любви, жизнелюбия. Не случайно в финале он баюкает ее на руках, как дочку, — объясняет актер.

— Качает как дочку, а любит отнюдь не платонически? — подкалываю романтиков.

— Ну, все-таки мой герой — мужчина, но для него это не самоцель. Ему гораздо важнее то самое духовное общение, которого он уже вот как 13 лет был лишен в своем заточении, — защищает своего героя Петров. — Конечно, если я, старый человек, начну изображать бурную страсть, наверняка это будет выглядеть пошло. В спектакле нет никаких постельных сцен, лишь намеки, которые привносят некую пикантность.

— И все-таки на афише значится «16+», — продолжаю настаивать.

— Этот подтекст нельзя выбросить, все-таки Казанова был величайшим любовником, — признается Писарев. — С другой стороны, очень хотелось бы избежать ханжества: делать вид, что этого ничего нет, по меньшей мере глупо. И вот соблюсти эту грань, сделать, чтобы физические отношения выглядели эстетично, это…

— …это и есть задача искусства, — помогаю выбраться из ловушки.

Впрочем, гораздо больше в этом отношении помогает сама Цветаева, ее романтический флер и высокий слог. К тому же Борис Петров, несмотря на свой возраст, который ничуть не скрывает, выглядит гораздо моложе, в то время как актриса далеко не столь юна, как героиня, и этот мезальянс не кажется уж столь неприличным.

Муки творчества

Работали над постановкой и много, и мало. Почти год назад идея Петрова вдохновила режиссерские мозги Писарева, в январе начали репетировать, в мае вынесли на суд главрежа, в октябре играют премьеру.

— По большому счету, чисто репетиционный процесс занял месяца два, — посчитал режиссер. — Другое дело, что спектакль, как и роль, должен созреть, и на это тоже нужно время, которого у большинства постановщиков нет. В этом смысле мы были в более выгодном положении: мы работали столько, сколько нужно, нас никто не подгонял.

И все-таки сложности были, причем как у начинающего постановщика, так и у опытного артиста.

— Я всегда, всю жизнь боялся пьес в стихах, — признается Борис Николаевич. — Даже когда мы работали над «Маленькими трагедиями» Пушкина. Ну нет у меня памяти на стихи! А здесь произошла поразительная вещь: несмотря на всю сложность сюжета, текст оказался изумительно легким, тонким, изящным. Хотя его очень много, но никаких мучений с текстом не было.

— Наверное, благодаря купюрам?

— Нет, сократили не так уж много. Дело в другом. Мы изначально эту пьесу ставили не как поэтическую, а как драматическую. Очень много внимания уделяли проработке отношений, их развитию. А стихи — это реплики, организованные ритмически и в рифму. Для меня лучшей оценкой станет, если зритель скажет: «О, так это, оказывается, еще и стихи!» — мечтает Дмитрий. — Мы пытались добиться максимальной естественности в произношении.

Долго мучились, искали решение самой первой сцены, когда Казанова читает письма женщин и вспоминает свое прошлое. За пару коротких строчек нужно было передать все пережитое, воспоминания, чувства, и чтобы в результате сложилась целостная картина жизни. Впрочем, это уже детали по большей части для мемуаров. Что же вышло после всех этих мучений, мы узнаем уже совсем скоро.



Мы застаем главного героя в Богемии, в хранилище замка Дукс, в последний час 1799 года. Казанове уже 74 года, он стар, одинок и всеми забыт. Перечитывая у камина старые любовные записки, Джакомо ничего, кроме грусти и тоски, не испытывает. Казалось бы, жизнь кончена, надеяться уже не на что. Новая любовь приходит к нему в образе юной Франчески.



В основе спектакля «Конец Казановы» третья часть поэмы Марины Цветаевой «Феникс». Кстати, к текстам Цветаевой наш театр обратился впервые в своей более чем 90-летней истории. Имя знаменитого дамского угодника, писателя и авантюриста давно уже стало нарицательным. Марина Цветаева так отозвалась о своем произведении: «Это не пьеса, это поэма — просто любовь: тысяча первое объяснение в любви Казанове…»
Фото предоставлены

Поделиться

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»


in_other