Меню

*****

«Камерата-2013»: все ветра театра

18.10.2013 10:43 81 (11692)
В спектакле, который открывал возродившийся после пятилетнего перерыва фестиваль («Школа для дураков» челябинского Камерного театра), на сцене появился интересный образ — флюгер — приспособление, которое указывает, откуда дует ветер. Наверное, и сам фестиваль стал таким флюгером — он показал челябинскому зрителю, какие ветра дуют в современном театре, кто натягивает парус, а кто гребет на веслах, кого несет, как в урагане, а кто пытается плевать против ветра...

Ветер цифровой

Одно из модных поветрий, которое было характерно для фестивальных спектаклей, — вторжение видеопроекции в театральное действие. В той же «Школе для дураков» с помощью проектора пространство сцены расчерчивалось медленно ползущими по горизонтали линиями, разрывалось фрактальным узором. Такой чисто кинематографический прием, как титры, сыграл свою весомую роль. Вообще, этот спектакль был одним из самых «дизайнерских» на фестивале — порой «картинка», возникающая на сцене, просто поражала какой-то нездешней выразительностью и цельностью. Не случайно художник видеографики с нерусским псевдонимом Патрик (Patrick K.-H) был упомянут в программке отдельно, вместе с главным сценографом Анастасией Григорьевой (Москва) и художником по свету Леонидом Широковым (Москва).

К сожалению, режиссер-постановщик спектакля Лариса Александрова (Москва) так увлеклась видеорядом, что все ее интересные задумки порой заслоняли великолепный текст Саши Соколова — бурный поток сознания, бесконечный диалог с самим собой, обреченный на неудачу вызов реальности. Даже великолепная игра ансамбля Камерного театра в результате запомнилась как-то меньше, чем эта визуальная агрессия.

Проекция использовалась и в спектакле «Время женщин» Магнитогорского театра имени А.С. Пушкина (где художник-постановщик Алексей Вотяков выступил еще и в роли режиссера под псевдонимом Алексей Данилов). И здесь, предлагая зрителю любоваться сценографией, авторы спектакля порой забывали про действие. В результате повисали какие-то странные паузы, во время которых челябинский зритель терпеливо ожидал выхода трех главных персонажей спектакля — питерских старушек, сыгранных актрисами далеко не преклонного возраста (Марина Крюкова, Надежда Лаврова, Елена Савельева). Именно они (да простит меня автор сценографии — лауреат «Золотой маски») стали добрыми ангелами этого спектакля. Именно благодаря этим героиням достойно прозвучала главная тема спектакля — о незабываемом прошлом, откуда родом наше старшее поколение. Кстати, призом за лучшую женскую роль профессиональное жюри фестиваля наградило именно заслуженную артистку России Надежду Лаврову за роль бабушки Евдокии.

И наконец, бенефисом мультимедийного проектора стал спектакль пермского коллектива «Сцена-Молот» «У нас все хорошо». Пьеса современного польского драматурга Дороты Масловской — это своеобразный коллаж из штампов массмедиа, где все смешалось: рецепты и гороскопы, интервью со звездами и письма «людей с улицы». Именно на этом странном языке-цитатнике разговаривают между собой мать, дочь и бабушка, живущие в маленькой квартирке где-то в Варшаве. И опять-таки агрессивный видеоряд плюс понятные только полякам намеки на злободневные реалии жизни этой странной республики, застрявшей между социалистическим прошлым и новой Европой, сделали спектакль очень тяжелым для восприятия зрителя. Монтажные склейки заслонили взаимоотношения героев, и даже редкие попытки бабушки вспомнить что-то из классиков — Мицкевича или Галчинского? — проскользнули как-то мимо зрителя.

Ветер уносит надежду

Еще одна тенденция, ярко проявившаяся на фестивале, — явный перевес спектаклей, в которых не виден «свет в конце тоннеля». Например, одно из ярких фестивальных впечатлений — «Три сестры» Санкт-Петербургского Небольшого драматического театра в постановке Льва Эренбурга. Верный своему творческому стилю, этот мастер проводит полную «деконструкцию» чеховского текста. Вы что-то там говорили о рояле, который заперт, а ключ потерян? Так вот, на самом деле потерян и сам рояль. Вы говорите о музыке, которая играет так весело? Прислушайтесь — это вальс-реквием «На сопках Маньчжурии».

При всем при том, что текст одной из самых известных чеховских пьес сокращен очень незначительно, самое главное сокращение произошло в смысловом плане. Спектакль показывает мир, где некому сочувствовать, некого жалеть: герои по горло погружены в трясину нелепой и убогой провинциальной жизни, где вместо мебели — вешалки из казармы и нумерованные армейские столы. Все мужчины здесь подвержены пьянству, все женщины истеричны. И когда звучит последняя реплика: «Милые мои сестры, жизнь наша не кончена…», — понимаешь, что так оно и будет продолжаться далее.

Конечно, может, именно такая шоковая терапия помогает современному зрителю еще раз взглянуть на себя и спросить: а где же та жизнь, о которой мечтали офицеры из прошлого? Как раз двести лет прошло — пора бы уже появиться новым людям и ясному свету разума... Но спектакль четко ставит диагноз, который можно сформулировать словами другого классика: «Живи еще хоть четверть века, все будет так — исхода нет!».

В этом спектакле была отмечена лучшая мужская роль: у Константина Шелестуна полковник Вершинин отнюдь не брутален и не поэтичен, а потерян и одновременно трогателен.

Смешная трагедия

Для меня лучшим спектаклем фестиваля стала удивительная пятичасовая «Трилогия» по пьесам Еврипида, которую привез в Челябинск театр «Старый дом» из Новосибирска. Постановка итальянского режиссера Антонио Лателла — это взгляд на древнегреческие трагедии «Электра», «Орест», «Ифигения в Тавриде» с точки зрения карнавальной стихии. В результате действие, которое, казалось бы, должно внушать зрителю мысль о том, что «все по-честному, в конце все умрут» (цитата из «Антигоны» Жана Ануя), наоборот, часто вызывает смех и аплодисменты зрительного зала. Стиль спектакля выстроен до мелочей: здесь и элементы абсурда, когда актеры много раз повторяют одну и ту же реплику, и клоунские маски, и непременные для итальянских постановок цитаты из Федерико Феллини. И постмодернистский «капустник», когда герои появляются в костюмах ковбоев, Супермена, Флеш Гордона, носят вместо таврической статуи Артемиды нью-йоркскую статую Свободы и поют трогательную песню, которой неожиданно оказывается «Отель «Калифорния».

При всей насыщенности сценического пространства трюками и аттракционами в спектакле просто великолепно работают актеры. Прежде всего это пара Орест — Пилад (Анатолий Григорьев — Георгий Болонев), которые в каждой из частей трилогии перевоплощаются по нескольку раз — то это панковатые жители пригорода, то рафинированные царские дети, то персонажи немого кино, то танцующие рок-н-ролл стиляги... Второй дуэт, который, кстати, отмечен призом жюри «Камераты», — это Хор в лице Ларисы Чернобаевой и Ирины Поповой, без которых спектакль, разумеется, просто потерял бы половину обаяния.

И еще: если бы я был членом жюри, я бы отметил особым призом лучшую песню в спектакле — итальянская кантата про маму, которая не купила книжки ребенку, просто взорвала зрительный зал овацией.

К сожалению, мне не довелось увидеть спектакль, который получил Гран-при фестиваля, — «Толстую тетрадь» по тексту Аготы Кристоф в постановке Новосибирского молодежного театра «Глобус» (режиссер Алексей Крикливый). Но по отзывам членов жюри можно было определить, чем понравилось именно это представление: новосибирцам удалось показать историю становления двух странных близнецов в мире, который сотрясается от катаклизмов Второй мировой войны.

На маленьком плоту...

«Камерата» сначала была фестивалем небольших спектаклей. Как правило, на сцену выходили от одного до четырех актеров. Но, по странному стечению обстоятельств, почти на каждом из прошедших фестивалей показывали хотя бы один спектакль, в котором была занята вся труппа — порой до 20 человек и больше.

Однако старая любовь не ржавеет — и на одиннадцатой «Камерате» снова показали несколько постановок, где при минимуме декораций и без всякой «машинерии» на сцене правили бал артисты.

Прежде всего, конечно, хочется сказать о спектакле, который привлек внимание одним своим провокационным названием — «Дневник онаниста». На самом деле эта история, рассказанная забористым русским словом, которое, как ни странно, совсем не резало слух, — это исповедь плута, который, казалось бы, ищет только материальных благ. Но в результате кроме денег и удовольствий в его жизни появляются какие-то странные «материи» — любовь, наука... Интереснейший актер Андрей Панин (Папанин) показывает преображение человека, ни на секунду не выходя из образа «блатного романтика» — и это было отмечено зрительским жюри, назвавшим его лучшим актером фестиваля.

Другой спектакль, который еще раз показал, что ставка на отличных актеров все еще означает выигрыш, — это «Уроки сердца» екатеринбургского «Коляда-театра». Сам Николай Коляда на этот раз выступил в качестве режиссера, поставив пьесы своей ученицы Ирины Васьковской. Написанные сочным языком (чувствуется рука учителя!), эти «одноактные трагедии» — настоящий подарок для исполнителей главных ролей. И они не преминули воспользоваться этим подарком: три актрисы — народная артистка РФ Любовь Ворожцова, заслуженная артистка РФ Ирина Ермолова, Светлана Колесова — и единственный мужчина в этом ансамбле Игорь Алешкин показали, что могут сделать актеры, когда у них есть внятная драматургия и четко выстроенная режиссура. Они сыграли, казалось бы, простые истории, за каждой из которых открывается бездна «русской смерти». Она, как известно из произведений Достоевского, имеет вид какой-то убогой избушки где-то на окраине («банька с пауками», как говаривал Свидригайлов)...

Злые ветра

Завершился фестиваль странным экспериментом над зрителем, который его автор, режиссер Алексей Янковский (Санкт-Петербург), не случайно назвал «Злым спектаклем». Странный текст, написанный постоянным соавтором Янковского драматургом Климом, сочетал цитаты из «Бесов» Достоевского и рассказ от лица Иуды Искариота. Актриса из Латвии Татьяна Бондарева читала его на одной интонации — фактически кричала в зрительный зал с большими паузами. Затем последовала музыкальная интермедия на предельной громкости. Словом, если постановщику хотелось ударить по нервам зрителя, это было сделано просто на отлично. Другой вопрос — зачем нужны такие театральные эксперименты?

Тем не менее жюри отметило Татьяну Бондареву призом «За виртуозное владение звучащим словом» (который председатель жюри Татьяна Тихоновец назвала еще и призом за актерское мужество). Одно ясно: фестивального зрителя этот спектакль не поразил, но запомнился как образец того, до чего может дойти желание постановщика быть не как все.



И ветер уходит...

Итак, фестивальная неделя осталась позади. Что же оставила после себя «Камерата-2013»? Конечно, прежде всего массу впечатлений у тех, кто посмотрел яркие, необычные спектакли, увидел, чем живут театры в других городах. При всех финансовых проблемах, о которых говорили с болью на итоговой конференции, в наш город удалось привезти и постановки из столиц, и театральные опыты провинциальной сцены (за что отдельное спасибо команде организаторов во главе с Викторией Мещаниновой, Аллой Точилкиной и Натальей Дик).

Мы увидели, как искусство, значение которого так и не признано нашими официальными властями, кричит, плачет и смеется, заявляя о себе, привлекая внимание избалованного зрелищами современного зрителя. И оно не остается без внимания: молодые люди заполняли почти все залы фестивальных впечатлений — как вестники надежды, что «еще немного, и мы поймем, зачем живем, зачем страдаем... Если бы знать, если бы знать...»

Поделиться

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»


in_other