Меню

Письма с фронта. В газете «Вечерний Челябинск» продолжается акция, посвященная 70-летию Великой Победы

11.03.2015 09:11 19 (11830)
Мы продолжаем публиковать отрывки из серии книг «Память сердца», которые печатаются по инициативе общественной организации, объединяющей детей участников Великой Отечественной войны. Многие из них как святыню хранят фронтовые письма отцов — свидетельство о буднях военных лет...
 

Я не помню отца. Образ его создаю по оставшимся фото и письмам с фронта, которые мама подшивала, хранила до конца своей жизни и передала мне.

Когда смотришь на их семейное фото, приходят на память слова из песни: «Какой бы мы красивой были парой, мой милый, если б не было войны». А вот он играет на скрипке, которую мама тоже сохранила и передала мне.

А на фото 1936 года отец сфотографирован с учительским коллективом, когда работал в начальной школе, а потом — фото с выпускниками старших классов. И последнее фото — фронтовое, 1943 года.

Письма чаще всего написаны карандашом, поэтому не всегда легко читаются. И я просто процитирую отрывки из писем. В письмах поражает дух патриотизма солдат — истинный, ведь он не думал, что эти письма будет читать кто-то, кроме членов семьи.

«25 сентября 1942 г.
…Прибыли в г. Муром, зачислили нас с другом в минбат, изучали минометы всех видов, начиная со 120-мм и кончая минометом-лопатой, изучили винтовку, за отличную стрельбу из нее (все пули в цель) объявлена благодарность от командования. Все время обучаемся (с 5 часов утра до 10 часов вечера, в 10 часов отбой). Дают нам 650 г хлеба, 3 раза приварок. Учили нас и окапываться, трудновато с непривычки. Сегодня или завтра отправляют на фронт… Часто смотрю на Людочкин портрет, соскучился до невозможности. Поцелуй дочку за меня».

«1 октября 1942 г.
…Отправили на фронт. Принял военную присягу… Сегодня первый день занятий. Ах, как я скучаю по школе. Но ничего, разобьем врага, приступим снова к своему любимому занятию… Обо мне не беспокойся, не я первый, не я последний».

«17 октября 1942 г., гор. Саратов
…Скоро два месяца, как не вижу тебя, родных и знакомых. Сильно соскучился. Интересно знать, что творится в школе, как и кому ты сдала школу».

«3 ноября 1942 г.
…Сообщаю, что я на передовой нахожусь с 1 ноября. Зачислен в гвардейскую часть. Немчуру бьем по-гвардейски».

«26 ноября 1942 г.
…Свой гвардейский заработок 68 рублей за ноябрь я выслал вам. …Здесь в ноябре я кушал свежие яблоки. Это подарки, присланные тыловиками нам, фронтовикам, ко дню 7 Ноября. Как дела в школе? Как питаешься? Помогает ли колхоз? Что предпринято со школьным огородом?»

«16 декабря 1942 г.
…Я нахожусь в гвардейской части на передовой линии фронта. Жив и здоров. Передай в Кременчуг Старцевой жене, что его убило в ноябре месяце».

«7 января 1943 г.
…День 25 декабря был для меня днем торжества, так как я в этот день первый раз за 4 месяца получил весточку от дорогих мне людей. Большое спасибо. Вы не можете себе представить, как здесь, на фронте, мы, бойцы, ждем весточки из дома. Только здесь я поистине узнал цену писем.
Напишу о себе. По-прежнему нахожусь на передовой, истребляю фашистских собак, очищая советскую землю от гитлеровских мерзавцев. 1 января, в день нового, 1943 года мне присвоено звание гвардейца. Находясь в гвардейской части, я оправдал это почетное звание и 1 января влился в гвардейскую семью. Я — гвардеец, мне вручен гвардейский нагрудный значок. Кроме того, за отличную стрельбу из пулемета по гитлеровским головорезам я награжден значком «Отличный пулеметчик». Истребляю ненавистных фашистов из пулемета и другого оружия. На своем комсомольском счету (у нас ведется запись в отельных бланках) я имею 5 истребленных фрицев, из них 3 из винтовки и 2 — из автомата».

«4 февраля 1943 г.
…Я жив и здоров. Мы — герои Сталинграда. 2 февраля очистили город от фашистов. Город снова ожил, заходили свободные советские граждане. Нам, гвардейцам Энской части, защищавшим Сталинград, дан отдых. Мы занимались учебой».

«3 марта 1943 г.
…Поздравляю с днем 8 Марта.
…Натворил немец проклятый, сжег почти все дома, остались одни развалины. На нашей земле русской еще валяются распростертые фрицы. Захотели земли русской и получили ее. Обмывает волжская вода в оврагах и балках нечестивые тела фашистских захватчиков. Получили немцы и землю, и воду».

«17 мая 1943 г.
…Тасенька, мы сейчас проходим по освобожденной земле русской, кругом зеленеют поля, очень хорошие всходы, леса утопают в зелени, расцветают яблони и груши, напоминая любимую песню «Катюша». Возобновляют в сердце чувства и воспоминания о нашей дружбе, наши весенние прогулки, нашу крепкую любовь».

«24 июня 1943 г.
…Вот уже полмесяца я нахожусь снова на фронте и, конечно, принимаю участие в наступательных боях против немецко-фашистских бандитов. Хвалиться не хочу, но бью фашистов, как бил их в Сталинграде. Дорогая Тася, учитывая мои заслуги перед Родиной в боях с фашистскими головорезами, наша парторганизация приняла меня кандидатом в члены ВКП(б). Рекомендацию дали товарищи по сталинградским боям, знающие меня с 1942 года. Здесь, Тася, принимают не так, как в гражданке. Если ты отличился в боях, значит, должен быть коммунистом. Кем была прапрабабушка или дедушка, нас здесь мало интересует.
…Некоторые мои друзья-сталинградцы пали смертью храбрых на поле брани. Жалко боевых товарищей… Да, мне сегодня наш командир подразделения преподнес сюрприз: сообщил, что послал на папу письмо, где, как он говорил, благодарит моих родителей за воспитание такого сына, как я. Не знаю, правда это или нет. Но уверен, что правда, потому что такие командиры, как наш, мало склонны к пустословию».

«27 июля 1943 г.
…За эти бои, успешные бои, о чем вы знаете по сводкам Совинформбюро, всему нашему личному составу, участвующему в жестоких боях с фашистской сволочью, приказом Верховного главнокомандующего Маршала Советского Союза тов. Сталина объявлена благодарность. Я, дорогие мои, имею уже две благодарности от великого Сталина — одну за Сталинград и вторую за эти бои».

«30 июля 1943 г.
…27 июня получил кандидатскую карточку, где есть и моя фронтовая фотография. Сфотографирован специально для документа. Так сфотографироваться, чтобы карточка была лично для себя, нельзя. Мама, очень рад, что сообщили о дочках. Эх, посмотреть бы их сейчас. Очень соскучился о вас обо всех».

«5 августа 1943 г.
Битвы жестокие. Немцы захлебываются в своей крови. Они поганят нашу украинскую землю своей черной кровью. На днях получил приказ о награждении меня правительственной наградой — медалью «За боевые заслуги». За год войны я уже дважды награжден: медалью «За оборону Сталинграда» и медалью «За боевые заслуги». Так что за Федьку своего не беспокойтесь, бьет фашистов как надо».

«13 августа 1943 г.
Вчера получил от вас письма. Ваши письма для меня здесь являются валерьянкой. Каждый из нас с нетерпением ждет письма из дома от жены, от родных, от любимой девушки. Как только придет почта, то и офицеры, и младшие командиры, и рядовые набрасываются на почту, и каждый старается найти в кипе дорогих конвертов знакомый почерк (черт его знает, как правильно писать: подчерк или почерк?). Война стерла всю орфографию и пунктуацию. Ты пишешь о дочках — как бы я посмотрел сейчас всех вас. Но ничего, разобьем собаку-Гитлера, увидимся и, как сказал бы браток, выпьем и клубникой закусим. Обо мне не беспокойтесь. Чему быть, того не миновать. Суждено мне жить, значит, буду жив, суждено умереть, значит, умру во имя Родины, во имя счастливой жизни для тех, которые останутся в живых. Плакать, Тася, бесполезно. Маме передай, пускай не волнуется и не плачет. Я хочу увидеть ее не слепой седой старухой, а зрячей, трошки рыжеватой милой мамой (не обижайтесь за солдатскую грубоватость).

Тася, твой муженек (как частенько ты говорила) — не Федька-педагог, директор, нет, а Федька-воин, который уже второй раз представляется к награде. Но наград не получили ввиду того, что материалы на всех куда-то делись. Сама знаешь, война. Ну и ладно, лишь бы живым остаться. Нашей лучшей славой, высшей наградой будет тот час, когда мы уничтожим фашизм. Вторая награда — за летнюю кампанию, за разгром фашистской группировки в Н-ском местечке на Украине. Твой Федька — коммунист, ей-богу, мама не поверит, что творит ее сынок Федя, который, по выражению папы, «тележного скрипа боялся». Бьем фашистов по-гвардейски, не зная устали ни днем ни ночью. Вот уже больше месяца находимся в боях, и пока, как говорит мама, бог миловал, пока жив и здоров. Всех целую. С приветом, ваш Федя. Жду ответ».

«24 августа 1943 г.
…Война стирает знания и по грамматике, и по другим дисциплинам. Математику я, как мне кажется, помню лучше других предметов. Я бы сейчас с удовольствием зашел в класс (ведь скоро начало занятий) и со сладострастием провел урок, безразлично какой, хоть алгебру, хоть геометрию, физику или химию. Влечет родимая стихия, ее нельзя никак забыть. У вас, вероятно, идет уже подготовка к занятиям. Ах, как приятно вспомнить! Ну ладно, хватит об этом. Размечтался, Аника-воин.

Опишу лучше про боевые дела. Нахожусь на фронте, частенько приходится видеть брюзглое свиное фашистское рыло, воровато выглядывающее из подсолнухов или кукурузы. Вчера, Тася, вы по радио, я так думаю, услышали радостную весть о взятии нашими войсками второй столицы Украины — г. Харькова. Торжествует свободная Украина. Наши воины-гвардейцы храбро сражаются. Нас не пугают, вернее, не страшны нам фашистские «Тигры» и «Фердинанды». Мы в десятках метров измерили расстояние с фашистскими «Тиграми», но затыкали глотку огненной пилюлей этому бронированному зверю».

«20 сентября 1943 г.
Здравствуйте, дорогие браток, папа, мама, Тася и милые Людочка и Валя. Сообщаю вам, что пока жив и здоров. Я получил письмо. Прерываюсь, идем вперед, на Запад.
25 сентября.
Продолжаю писать письмо. Вчера Полтаву взяли. Гоним и бьем фрицев поганых, как бешеных собак. Оголяют, сволочи, цветущую Украину. Сжигают все, что огню поддается. Жителей угоняют, а скот расстреливают. Как трудно переносить, когда подъезжаешь к пепелищу украинской деревни, когда видишь везде варварское разрушение. По оврагам, лесам и дорогам валяются коровы, овцы, телята, куры, кролики и другие животные — следы гитлеровских головорезов. Еще больше ненавидишь лютого врага, когда вырываешь из когтей хищника наше мирное гражданское население. Эх, сволочи, как измучили людей, хочется быстрее догнать механизированного фрица, уничтожить гада, уничтожить проклятую Фрицландию. Недалек час расплаты, возмездия, суда. Погода осенняя, идут дожди, утро морозное. Сушимся у костра в часы передышки. Но всяк готов пережить любые трудности, лишь бы быстрее уничтожить людоедское, человеконенавистное гитлеровское племя».

«15 октября 1943 г.
Привет из Заднепровья. Наша часть именуется Полтавской за геройство, проявленное в боях за освобождение Полтавы от немецкого зверя. Когда благополучно форсировали Днепр, вспомнились мне слова былины «О, русская земля, ты уже за холмом». Аналогия после форсирования: «О, русский солдат, ты уже за Днепром!»
Браток, вы там дочку учите по-русски говорить, а то вместо русского, великого русского языка — что-то новое, доселе мне незнакомое словотворчество. Над дочкиным словоновшеством я вдоволь насмеялся. Эх, посмотреть бы ее сейчас, ну, боюсь, чтобы у нее эти выдуманные слова не вкоренились в памяти, что может повлиять на ее речь в дальнейшем. Пиши, что там еще дочки творят и изобретают. Уж очень мне интересно про них читать».

«30 ноября 1943 г.
…Привет из Заднепровья. Браток, я сейчас нахожусь, вернее, работаю в подразделении, которое находится в тылу, пока не на фронте. Переведен сюда с передовой 26 ноября. Кем работаю? Ну, как тебе сказать. Примерно как Николайчук (вспомни его) работал в гражданке, примерно такую работу я выполняю здесь на фронте, хотя я еще не офицер, а младший командир, но мне поручили, доверили и спросят как с офицера».

«10 января 1944 г.
Привет из Заднепровья. Я работаю комиссаром батальона. Участвовал при взятии Кировограда. Население города замечательно нас встретило — освободителей: плачут, целуют, угощают чем могут».

«17 января 1944 г.
Привет с Украины.
Здравствуйте, дорогие папа, мама, браток, Тася и милые Людочка и Валя. Я жив, здоров. В одном из писем получил фотокарточку от Таси, где сфотографированы Тася и дочки. Как часто я смотрю на это милое семейство. Как бы мне хотелось посмотреть фотографию всех вас. Папа, как твое здоровье, здоровье мамы? Мама мне писала, что уже плохо видит, начинает седеть. Обо мне не беспокойтесь. Я пока жив и здоров. А что будет дальше — дело судьбы. Пишите чаще письма. С приветом к вам, Федя».

* * *

Последнее письмо датировано февралем. 15 апреля 1944 года папу ранило, 18 апреля он умер от ран.

Об этом написал друг отца. На мои запросы ответили, что бои в это время шли в Молдавии, в 30 км от села Пугачены. Я там была, где братская могила с именами похороненных там, но фамилии отца не было. Запросы писала, ответы не дают надежды узнать о последнем приюте отца.

В военкомате вручили орден Отечественной войны, который не получил папа, и орденскую книжку.

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»