Меню

Поэзия любви и металлургии

07.01.2015 11:55 2 (11813)

Жизнь — забавная штука. В ней чередуются не только радости и горести. Бывает, что бок о бок с любовью идет металлургия, с выплавкой стали и производством труб — искренняя лирическая поэзия. Именно так вышло у нашего сегодняшнего героя.

Строчка за строчкой
Шестиклассник Володя с гордостью смотрит на свое стихотворение в номере «Пионерской правды». Он просто школьник из поселка Метлино, мальчик родом с берегов радиоактивной реки Течи, но эта газетная страница наполняет сердце ощущением чего-то большого, настоящего. «А я, оказывается, не так уж плохо пишу...» — догадывается Володя, перечитывая первые опубликованные строчки. Он еще не знает, что впереди — десятки печатных листов, 12 сборников стихов и прозы (не считая коллективных), место в рядах Союза писателей....
После школы, в политехническом институте, стихи писались в стол. Пока однажды, на втором или третьем курсе, судьба не завела их автора в общество челябинских поэтов. В присутствии Вячеслава Богданова и Анатолия Белозерцева юноша застеснялся, но друзья распорядились лучше самого поэта — вытолкали его вперед. Замирая от неловкости, Владимир показал свои стихи.

— Тебе надо писать, парень, — был вердикт.
Слова старших послужили толчком — юноша стал сочинять всерь-
ез, терпеливо оттачивать строчки. И поэзия пошла за парнем по жизни — в приветливую, неожиданно дружелюбную Германию, куда занесла армейская служба, а после армии — на трубопрокатный завод.
 
Настоящее дело
Наверное, можно было выбрать другую специальность для обучения, не становиться инженером-металлургом. Можно было найти другое место работы. Но так уж вертелись колесики в голове у Владимира — хотелось делать большое, важное, серьезное дело. Для страны.
— Если бы я не стал металлургом, я стал бы хлеборобом, — говорит он, — стал бы механиком или строителем. Так мы, послевоенное поколение, были воспитаны.
И молодой поэт, вчерашний солдатик, позавчерашний студент, поступил на ЧТПЗ подручным сталевара мартеновского цеха. Со временем он стал начальником смены, потом начальником этого же цеха. И где-то там, среди сильных, «огненных» людей и горячего металла, обрабатывались и выливались в форму стихи. Правда, для них было свое, специфическое оборудование и свои строгие приемщики — в клубе «Светунец» при Союзе писателей, где Владимир Шахматов вместе с другими авторами обсуждал свое творчество. Особенно подтянул его Константин Скворцов, когда-то тоже немало лет посвятивший работе на трубном… Стихи отправлялись в газеты — и в «Челябинский рабочий», и в «Вечерний Челябинск», и в «Комсомолец». Включали их и в альманахи, но дальше этого дело долго не шло. Да и некогда, по правде говоря, было думать о чем-то большем. Тяжелая заводская работа поглощала все силы. И все же Владимир Шахматов благодарен ей до сих пор.
— В моем творчестве много о металлургах, сталеварах. Эти люди, с которыми я работал бок о бок, многое привнесли в мою душу, — говорит поэт. — Их самоотверженность, их жертвенная смелость многому меня научили. Они становились мне отцами, братьями. Кто знает, не будь их рядом, со временем, возможно, у меня не нашлось бы ни чувств, ни слов, чтобы писать стихи...
О любви...
И заводская работа словно невзначай преподнесла Владимиру подарок. Однажды он вернулся из отпуска, еще не зная, что на завод, в его цех, поступила новая девушка, вчерашняя школьница с символичным именем Любовь. Он просто вошел к секретарю начальника — и словно солнце ударило по глазам.
— Хотите верьте, хотите нет — я сразу понял, что это она! — улыбается сегодня Владимир Шахматов. — А сегодня она для меня даже больше, чем Наталья Гончарова для Пушкина…
В январе они познакомились, а в марте подали заявление в ЗАГС. Свадьбу праздновали в начале июня: тогда еще требовалось записываться загодя, за три месяца. Так и появилась в доме Владимира Любовь — великолепный образец настоящей русской женщины. Металлург проводил целые дни на работе и, покидая завод, все равно продолжал умом витать среди раскаленных мартеновских печей. Даже со стихами в ту пору застопорилось: они писались, конечно же, но как-то чересчур обыденно, на одном уровне, без падений, но и без взлетов. А Люба, хоть и работала на том же заводе, смогла создать в доме уютную атмосферу, полную настоящего тепла, сумела воспитать двух замечательных сыновей. Хотя и Владимир в стороне не оставался, а все же больше в воспитании детей ее, а не его заслуги. И невольно вырывалось, даже не срывалось с языка, а звучало откуда-то из груди:
Спасибо Вам, что средь хулы
и дыма
Я не бываю нем и нелюдим...
Спасибо Вам за то,
что Вы любимы,
Спасибо Вам за то, что я любим...
Нелегко быть женой поэта — это целая наука, но Любовь справилась и стала мужу настоящей опорой. Вот и сейчас, спустя много лет, когда Владимир Викторович стал, было такое, решать, издавать ли ему новую книгу стихов или лучше поберечь деньги для семьи, она чуть ли не распорядилась: «Печатай!».

Напечатаем. Но в Минске
Сделал завод своему работнику и еще один подарок.
— А почему ты, Володя, книгу не выпустишь? — спросил как-то старший товарищ Владимира, заместитель генерального директора ЧТПЗ Виктор Яковлевич Ермолаев. Поэт неуверенно отозвался, что издание — это слишком дорого, совсем ему не по карману, да и зачем... Ермолаев резко оборвал его:
— Готовь рукопись, а мы посмотрим, что делать дальше.
На дворе стоял 1997 год, безденежный, бартерный, а ЧТПЗ взялся издать сборник стихов о любви «Не уходи». Его издание превратилось в целое приключение. У завода были товарно-денежные, или, точнее, трубно-бумажные отношения с небольшой канцелярской компанией (бумагу для документооборота выменивали на трубы). Через это предприятие удалось связаться с издательством. Книгу оформляли в Смоленске, в знаменитом издательстве «Русич», а печатали в Минске — и все-таки она вышла.
Сборник дешевизны ради выпустили в мягкой обложке, но автор взял его в руки с восторгом и трепетом, чувствуя, что наступил один из счастливейших моментов его жизни... Открыл, прочел собственные стихи напечатанными — и схватился за голову.
— Я понял вдруг, что пишу «очень не очень», можно сказать — слабо, что надо больше работать над собой, — вспоминает Владимир Шахматов.
Но мучительная неудача не отбила вкуса к творчеству. Стихи совершенствовались, и за первой книгой стали появляться другие. Не обходилось и без казусов.

«Поспешно, как за свежим хлебом,
Рванусь…Мурашки по спине…
Простите, очередь за снегом?

Авось достанется и мне!» — написал Владимир Викторович в стихотворении «Октябрь».
И поэту досталось. Нельзя же, право, в стихотворении с таким пролетарским названием писать, что у нас в стране очереди. Тем более за никому не нужным снегом.
 
Владимир Шахматов с Владимиром Мякушем
 
Седина в волосах
Уже получены звание почетного металлурга РФ и премия Федора Селянина на конкурсе среди поэтов-металлургов, в волосы закралась седина.
— Я больше не буду писать стихов, — заявил Владимир Шахматов, когда ему исполнилось 60. И не сдержал обещания — не смог. Он уже привык, что стихи — это наиболее краткая и полнокровная форма поиска ответа, что-то вроде спасительного баланса для души. Нельзя просто так от них отказаться, если не хочешь, чтобы сердце разорвало в клочья. Так что снова продолжилась работа над поэзией. Побежали строчки «лесенкой» — форма, сложившаяся за чтением горячо любимого Роберта Рождественского. Спустя годы снова готовится к изданию очередная книга стихов. В ящике стола лежит почти готовый роман, но его выпускать в свет автор не торопится: поэзия важнее.
И конечно, в новом сборнике опять множество стихотворений будут подписаны «Любови» или «Л.». Ей, как идеальной женщине, уже посвящена треть сборника «Вся жизнь», и множество стихов из других сборников, и вся книга «Сумятица», но Владимир никак не может успокоиться. И это... да, на сороковом году совместной жизни!
Заводской период жизни тоже вроде бы закончился, но совсем оставить ЧТПЗ Владимир Шахматов не смог: то ли прирос, то ли приплавился. А возможно, и то и другое. Поэтому, когда люди и «генералитет» оказали доверие, он взял на себя руководство советом ветеранов трубопрокатного завода. К этому добавилась и другая нагрузка — должность помощника депутата Законодательного собрания области Александра Федорова.
Это непростое занятие, но Владимир Шахматов не чувствует усталости. Ведь он не просто привык, а хочет и дальше продолжать делать нужное людям, помогать им, общаться с ними. Без этого он не мог обходиться никогда — и в студенчестве, и на заводе для него самым главным был живой человеческий контакт. И для поэзии это тоже осталось главным критерием:
— Если кому-то западет в душу хоть одна моя строчка, — говорит Владимир Шахматов, — значит, стоило писать стихи и выпускать все эти сборники.
«А мне — сгореть в стихах моих дотла,
Но не для пепла с сажей,
а тепла!»
— добавляет он в сборнике «Твори, душа».


 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»