Меню

Лариса Долганова: Благодарю Бога за дар, которым он меня наделил

05.12.2014 10:11 93 (11804)


Ее имя, может, не столь раскручено, как других челябинских коллег, тем не менее именно ее флейтовый концерт исполняли на 50-летнем юбилее Союза композиторов в Москве, а сочиненные еще в студенчестве детские песенки пела Горьковская капелла. Работает педагогом и концертмейстером в Южно-Уральском институте искусств и пишет музыку исключительно по вдохновению.

— Как вы про меня узнали? — удивлялась Лариса Долганова в маленьком классе в подвальчике бывшего музучилища, ныне института музыки, где мы встретились с ней через несколько дней после юбилейного концерта. — Я никогда не занималась рекламой, — пожимает худенькими плечами Лариса Валерьевна.
— Узнала. Увидела афишу вашего концерта и решила познакомиться, — признаюсь ей.
— Да? Ну мне очень приятно, а о чем мы будем говорить? — собеседница как будто даже немножко растеряна.
— О том, как становятся композиторами.

«Ловить» музыку
— Я начала сочинять, как только пошла в музыкальную школу, — начинает свой рассказ композитор. — Сначала просто ставила перед собой ноты и что-то тренькала на пианино, а первое сочинение, записанное на нотной бумаге, лет в семь получилось, это был небольшой вальс.
— А когда вы решили, что будете композитором?
— Да еще в детстве. Вероятно, потому, что музыка постоянно лезла мне в голову и мне жутко нравилось ее «ловить» и записывать. В то время в школе не было еще такого предмета, как композиция, поэтому я просто играла свои произведения педагогу, она приглашала коллег на классные прослушивания, довольно часто мне предлагали исполнить что-то свое на школьных концертах, поскольку я одна в школе занималась сочинительством. А это всегда очень стимулирует. В старших классах участвовала в олимпиадах. Нам давали задания написать песню. В пятницу выдавали текст, а во вторник я уже приносила три готовые песенки, причем весьма приличные, с довольно сложной фактурой. И как-то это легко у меня получалось.
— А композицией занялись уже в училище?
— Да, сначала у Волгуснова, а потом у Гальперина. А на четвертом курсе я умудрилась сочинить целую симфонию, и ее даже исполнили в нашем училище — студенческий оркестр под руководством Фишмана, правда не целиком — эпилог, но тем не менее. Писала пьесы для фортепиано, я тогда была влюблена в Прокофьева, в его музыку, и сочиняла в прокофьевско-шостаковическом стиле, если можно так выразиться. Сейчас иногда вспоминаю те произведения, сама удивляюсь: как это могло мне прийти в голову? Но при этом я училась по классу фортепиано у Бориса Михайловича Белецкого, он был директором тогда.
— Как он относился к вашему увлечению? Все-таки оно требует времени.
— Положительно, но поблажек по специальности не давал. Перед экзаменами приходилось все отодвигать и заниматься фортепиано.
— Ну хорошо, а в консервато-рии-то уже на композитора учились?
— Да, но получилось случайно. Поехала поступать в Гнесинку, опять же на фортепиано, и порезала палец, сильно. В общем, не поступила. Тогда педагог, к которому я прослушивалась, Евгений Либерман, предложил мне поехать в Горький на композицию. Я поехала и не жалею, провела в Горьком замечательные семь лет. Два с половиой года занималась параллельно фортепиано, но потом стало сложно совмещать, и все-таки выбрала композицию.

От септим к романтике
Казалось, ну вот наконец судьба вывела на торную дорогу. Но путь творческой личности зачастую бывает тернист и запутан. Вернувшись на родину, Долганова начала преподавать сольфеджио, гармонию, теорию музыки.
— Первый сольный концерт у меня случился в 1992 году, — вспоминает Лариса Валерьевна. — Я как раз тогда написала концерт для скрипки и фортепиано, и мы его исполнили вместе с Виталием Ферапонтовым. Борис Михайлович послушал и сказал: «Мне нравится». Такая поддержка для меня была очень важна.
В 1997 году она становится членом Союза композиторов, но по-прежнему работает концертмейстером и сочиняет музыку только по вдохновению. Сейчас в творческой копилке композитора четыре детские оперы, симфонические произведения, инструментальные, хоровые сочинения, детские песни.
— В консерватории я писала очень сложную современную музыку — ум за разум заходил, — смеется над собой Долганова. — А после использования септим и кварт я перешла к романтике. Мой стиль — это прежде всего тональная музыка, но при этом тонально интересная, с неожиданными модуляциями. Главное для меня — мелодика. Мне важно, чтобы мелодия была красивая, я обожаю красивую музыку.
— Ваша самая знаменитая вещь?
— «Ave, Maria» для хора, органа и гитары. Ее исполняли в старом органном зале. Это самая любимая и самая востребованная вещь.
— Вы верующая?
— Нет, но одно время сильно увлекалась духовной музыкой. У меня есть хоры на православные тексты, даже хотела литургию написать. Сделала шесть номеров, два из которых исполнили спустя 20 лет. Мне тогда сказали: «В церкви это петь не будут: слишком красиво». Может, они и правы: в церкви нужно молиться, а не слушать музыку.
Лучше один раз услышать, чем сто — увидеть
— Наверное, самое важное для композитора — это услышать исполнение своих произведений. Как часто звучат ваши опусы?
— Безусловно, исполнение твоих произведений — самое важное. Желательно, чтобы это было не единожды, а еще лучше — чтобы их играли разные исполнители. В принципе, мои произведения звучат регулярно: каждый год и не по разу — на пленумах нашего отделения Союза композиторов, на институтских концертах.
— Вам всегда нравится исполнение?
— Нет, что вы. Я считаю, нам очень повезло с Александром Дмитриевичем Баклановым, он руководит институтским оркестром народных инструментов. Он просто великолепный музыкант, замечательный аранжировщик, оркестр у него звучит практически идеально, уровень высочайший. Сейчас вот очень надеется на Матушкина, который работает с симфоническим оркестром. Проблема большая с духовиками. Современную музыку в принципе сложно играть: кварто-квинтовые построения должны чисто звучать, это редко получается.
— У вас абсолютный слух?
— Нет, но малейшую фальшь я сразу слышу и болезненно реагирую. И мне очень не нравится, когда что-то делается быстренько, нахрапом — все-таки музыка требует времени, репетиций.
— А как ваше произведение попало на юбилейный концерт в Москву?
— Это было настоящее счастье… В 2008-м проходил у нас, в Челябинске, местный пленум, в качестве гостя пригласили Всеволода Задерацкого (заслуженный деятель искусств России, лауреат Государственной премии России, профессор Московской консерватории. — Авт.), ему очень понравился мой концерт для флейты, рояля и струнных. Наверное, он порекомендовал. И вот на 50-летие Союза в Москве вдруг выбрали мое произведение. Я сначала не поверила, посмотрела в Интернете афишу: действительно, моя фамилия. Собралась, купила билет и за свой счет поехала в Москву, пришла на репетицию. Оркестр — «Времена года», а солистка из Польши, как раз специализируется на исполнительстве современной музыки. Я чуть не упала, ушам не поверила: неужели это моя музыка? Так божественно играли… Чистота исполнения идеальная, больше никогда такого не слышала.

Невольник потоков
Сейчас композиторской братии живется несладко, впрочем, как и любому человеку творческой специальности на Руси. Еще лет семь назад за сочинительство платили приличные деньги.
— У меня однажды даже рекорд был: за крупную форму мне заплатили аж целых 60 тысяч! — вспоминает собеседница. — А сейчас мы платим взносы по две тысячи, все это уходит в Москву и там пропадает. Последний композиторский пленум совсем без денег прошел, уж не знаю, как организаторы выкрутились. Все держится на энтузиазме.
— А ваш авторский концерт?
— В том числе. Организовали силами института, а банкет и вовсе за мой счет. Сейчас совершенно нет никакой поддержки. Вот министерство культуры благодарность выписало, да лучше бы премию подкинули.
— Скажите, а вас часто критикуют? Это ведь сплошь и рядом в артистической среде. Как вы относитесь к критике?
— Мне все равно. Композитор — это невольник потоков, которые на него идут сверху.
И это вовсе не гордыня. Я прекрасно понимаю свое место. И все время благодарю Бога за тот дар, которым он меня наделил. Пишу только по вдохновению, никогда не высасываю из пальца.
— А можно спровоцировать вдохновение?
— Можно. Например, когда ты влюблен, оно активизируется. Мама моя на меня так действовала, пока мы с ней не поругались, может, поэтому у меня в последнее время исчезло вдохновение, — вздыхает Лариса. — Аналогично воздействует жена моего брата. Она живет в Питере, и после нашего с ней общения у меня постоянно что-то рождается. Сейчас у меня какой-то затяжной кризис, творческая пауза. Так что гордыня — это точно не про меня.

Познать все чудо мирозданья
— Вы так легко говорите о творческом кризисе. Признаться в этом не всякий отважится…
— Это кажется, что легко. На самом деле я переживаю, ищу. Думаю, может, пока заняться чем-то другим. В свое время я увлекалась литературой, историей.
— Стихи наверняка писали.
— И сейчас приходят. В молодости стихи писала буквально запоем. А последний раз на меня снизошло вдохновение после поездки в Анапу. В саду копаюсь, вдруг чувствую: сейчас что-то родится. А ни ручки нет, ни карандаша. Схватила мел и на заборе написала: «Хотела б стать травинкой тихой, безымянной // И, растворяясь в небытии, // Познать все чудо мирозданья, // Все дивные творения любви…»
— Какие замечательные строчки! А сборники не делали?
— Нет, какие книжки, — машет на меня руками Лариса Валерьевна. — Это так, для себя.
— Что поддерживает в жизни в такое непростое время?
— Для меня важно работать с талантливыми музыкантами. Смысл жизни — наслаждаться их творчеством, помогать, содействовать, участие принимать. Это держит меня на плаву. Я рада, что работаю с Ниной Сибиревой, Виктором Щипуновым, Александром Баклановым, Виталием Ферапонтовым.
— И все-таки в отношении композиторской деятельности: вы берете тайм-аут, ставите точку?
— Нет, я не ставлю точку в своей композиторской деятельности. Сейчас у меня есть в работе большое произведение, которое нужно доделать. Ну а потом буду ждать вдохновения. Когда ударит, все брошу и буду писать.

Лариса Долганова окончила Челябинское музучилище по классу фортепиано и композиции, Горьковскую консерваторию. С 1997 года член Союза композиторов России. Автор нескольких детских опер («Девочка-волшебница», «Чучело-Мяучело», «Сказка про интервалы», «Сказка о родном доме»), симфонических сочинений («Фуга и пассакалия», «Ария»), инструментальных концертов, фортепианных пьес, хоровых циклов, детских песен.

Поделиться

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»


in_other