Люди нашего города

Мы порой не осознаем, как много значит творчество в нашей жизни. Оно преображает все, делает действительность менее рутинной и позволяет человеку проявить все стороны своей личности. В этом уверен и новый гость нашей рубрики – стронгмен Алексей Серебряков

Ориентиры судьбы

- С детства я думал, что свяжу жизнь с архитектурой – по примеру родителей, - рассказывает Алексей. – Когда в доме разговоры то и дело возвращаются к темам проектирования, новым объектам – поневоле проникаешься этим. Но постепенно рос интерес и к спорту. Но не к тем видам, которые были привычными и традиционными для того времени, а к тем, что только врывались в нашу жизнь ярко и зрелищно. Что и говорить, большое влияние на меня оказали фильмы-боевики 80-х. Мощные герои – такие, как Арнольд Щварценеггер – поражали не только смелостью и благородством, но и своими накачанными мышцами. Именно они стали первыми «рекламными лицами» бодибилдинга в нашей стране, и редкие атлетические клубы тогда обходились без портретов этих супергероев. Словом, я стал заниматься в знаменитом челябинском клубе «Атлет» и со временем понял, что могу добиться хороших результатов. Первыми моими тренерами были Юрий Гуськов и Олег Бахтинов, а позже – Влад Новокрещенов. Тогда в «Атлете» была создана хорошая школа, и потому ко всему подходили серьезно. И я сам относился к тренировкам, можно сказать, фанатично – выполнял указания тренеров, соблюдал режим, даже ел в определенное время. Кстати, никто даже не задумывается над тем, как это сложно - питаться «по времени». А если в это время у тебя, скажем, лекция? Приходилось носить с собой, как нынче говорят «ланч-боксы», обговаривать с преподавателями особый режим и так далее… Учился я, кстати, на спортивном факультете педагогического института, который потом стал университетом…

Вскоре по совету одного из тренеров я из бодибилдинга перешел в пауэрлифтинг. И через некоторое время появились первые успехи, потому меня включили в состав команды на чемпионат. Тогда, надо сказать, в клубе сложилась достаточно сильная команда пауэрлифтинга – в нее, например, входил известный в Челябинске Эльбрус Нигматуллин. Кстати, можно сказать, что поехал я, что называется «на спор», потому что были такие люди, которые сомневались в итоговых результатах. Их сомнения оказались напрасными – тогда я выполнил норматив мастера спорта в возрасте восемнадцати лет, что было совсем неплохо…

В команде «Динамита»

- Надо сказать, что занятия пауэрлифтингом нравились мне не только как спортивные мероприятия, но и как зрелище.Но в 2002 году я получил серьезную травму – отрыв большой грудной мышцы. Оперироваться поехал в Германию. Потом, когда восстановился, возвращаться в пауэрлифтинг не стал, - продолжает Алексей Серебряков. – начал заниматься спортом, который тогда был в России не развит – силовой экстрим, или стронегмен. Мы с Эльбрусом сделали оборудование и стали выступать на международных соревнованиях – например, на Украине, где такой спорт стал развиваться раньше. Позже в нашей стране образовалсь профессиональная лига силового экстрима. Ее президентом стал знаменитый Владимир «Динамит» Турчинский.

Начиная с 2004 года на телевидении регулярно появлялись программы, рассказывающие о соревнованиях «Самый сильный человек России». Мы участвовали в них и тоже, конечно, старались придумать что-то новое. Потом к нам присоединился Михаил Кокляев, который вошел в число лидеров нашего спорта, забросив тяжелую атлетику. Впрочем, тогда каждый участник этой передачи был личностью, обладал ярко выраженной харизмой. Многие были раньше чемпионами в различных видов спорта. Потому у каждого была своя армия поклонников, собственные фан-клубы. Сегодня появляется немало стронгменов, но все они какие-то однотипные, на одно лицо…

Конечно, со временем я стал придумывать и собственные шоу– например, во время одного из шоу мы со Славой Максютой на Рижском вокзале тянули паровоз и вагоны. А Владимир Турчинский выступал в роли ведущего.

К сожалению, этот разносторонне талантливый человек, который многому меня научил, рано ушел из жизни. Со смертью «Динамита» многое изменилось – хотя соревнования по силовому экстриму проходят постоянно, и наш город, кстати, всегда достойно представлен на них. И я продолжаю участвовать в таких акциях, выбирая наиболее интересные предложения – потому что всегда приятно демонстрировать зрителям, что человек на многое способен…

Красота запечатленная

- Конечно, «погружение» в спорт было полным, но при всем при том я продолжал, например, рисовать.. А потом увлекся фотографией. Конечно, сначала были простые узкопленочные аппараты, потом появились другие камеры, цифровые. Я даже несколько раз ездил со сборной по силовому экстриму не в качестве спортсмена, а в качестве фотографа. Потом появилось ощущение, что «цифра» все же слишком обычна. Сегодня снимки может сделать любой – даже в телефонах стоят камеры с достаточно высоким разрешением. И я начал искать другие технологии. Вернулся к среднеформатным пленочным аппаратам. А потом открыл для себя амбротипию, иначе называемую «мокро-коллодионным процессом». Эта технология была распространена в середине девятнадцатого века и на взгляд современного человека выглядит очень сложно. Потому что вначале надо хорошо отполировать стеклянную пластину, затем покрыть ее светочувствительным слоем на основе коллодия с солями кадмия и калия, а затем в темноте погрузить в ванну с нитратом серебра на несколько минут.

Потом пластина вставляется в крупноформатный фотоаппарат, а после экспонирования ( снимка), которое, кстати, продолжается несколько десятков секунд, сразу отправляется на проявку в растворе уксусной кислоты и железного купороса при красном освещении… Потому, кстати, амбротипия раньше была практически невозможна вне студии. Ведь промедлить с проявкой никак нельзя… Однако изобретательные фотографы не смирялись с этим, они возили «темную комнату» с собой в повозке. Потому существует немало снимков-амбротипов натуры и даже военных будней ( эпохи Крымской войны) И сегодня тоже делаются попытки внестудийного применения технологии – для этого также нужна передвижная темная комната, dark room, которую я, например, пытаюсь устроить в машине.

Получается позитивное изображение, которое выглядит полупрозрачным, потому пластину обычно покрывают черным лаком или подкладывают на подложку темную ткань. Специфика такого снимка в том, что пластина после проявления становится как бы непригодной для изготовления отпечатков (хотя сканировать ее вполне возможно), потому амбротипы существуют только в единственном экземпляре. Зато, в отличие от бумажных отпечатков, они практически не подвержены старению ( не зря название технологии с греческого переводится как «бессмертный отпечаток»). Такая фотография снова превращается в почти магический ритуал, и потому при всей своей «громоздкости» эта технология меня просто завораживает…

Фото из архива А. Серебрякова