Меню

*****

Владимир Юматов:Отсутствие актерского диплома не мешает работать в театре

12.09.2014 09:47 69 (11781)

— А вы случайно не родственник Георгию Александровичу? Или однофамильцы? — спрашиваю московского гостя.
— Он мой двоюродный дядька, но, к сожалению, мы с ним никогда не встречались, — улыбнулся Владимир Сергеевич и тут же погрустнел. — А вот на похоронах у него я был. Замечательный актер с потрясающим киношным обаянием. У меня всегда было три кумира в профессии: Алексей Баталов, в честь которого я сына назвал, Петр Алейников и Георгий Юматов.

 
 
 

Владимир Юматов, народный артист России.
Актерскую карьеру начал в Студенческом театре МГУ под руководством Романа Виктюка.
В 1983 году Марк Розовский пригласил Юматова в театр «У Никитских ворот», в котором он работает по сей день.
Во время гастролей челябинская публика видела его в двух работах: «История лошади» и «Как поссорился И. И. с И. Н.».

Родственные души

Оказалось, что у двух артистов не только фамилия общая. Владимир Сергеевич, как и Георгий Александрович, пришел в профессию без актерского диплома. Учился в МГУ на факультете философии, а заодно играл в студенческом театре.
— Им руководил Роман Григорьевич Виктюк, — охотно рассказывает собеседник. — Тогда он еще работал в традиционной эстетике, мы первые поставили «Уроки музыки» Петрушевской. Это потом у него возникли новые идеи и он практически перестал репетировать, а нам хотелось играть, выходить на сцену. К тому времени театр после скандала выселили из МГУ, и мы переехали на самую окраину Москвы, в ДК. Самое странное, что даже туда на наши спектакли ездила вся Москва, потому что имя Виктюка уже было известно. И тут как раз прибегает наш артист: «Ребята, Розовский открывает новое дело!» Ну, мы построились свиньей и пошли к Розовскому. Марк уже видел меня в спектаклях и потом мне признался: «Я был счастлив и сразу схватил тебя!» И вот я уже 32 года у него в театре и никогда никуда от него не уйду! Нас связывает так много, что я не смогу предать этого человека. Хотя мы постоянно ругаемся, я хлопаю дверью, говорю, что ухожу, но потом возвращаюсь, и мы продолжаем работать.

— Но с другими-то режиссерами вам удается посотрудничать или Марк Григорьевич вас бережет?
— Нет, у нас ставят приглашенные режиссеры. Работали с французами, с датчанами. Марк Григорьевич увидел на Авиньонском фестивале спектакль режиссера Сегрэ, пригласил постановщика к нам. Мы работали в очень необычной манере, причем видели, что Марку это не нравится. Удивительное дело: каким хорошим спектакль был во Франции, а у нас не пошел — его сняли через два сезона. Вообще я считаю, что актер должен уметь работать в любом рисунке и в любом театре. Подвижная психофизика — качество талантливого актера.
 
Из князя в Холстомера

Гастроли театра «У Никитских ворот» начались с «Истории лошади», в которой Владимир Юматов сыграл Холстомера. История самого актера в этом спектакле оказалась не менее занимательной.
— Первую редакцию мы выпустили году в 86-м, — вспоминает Владимир Сергеевич. — И на роль князя Серпуховского были распределены двое: Старыгин и Юматов. Ну, я сразу решил, что у меня шансов никаких. А потом получилась такая штука. Игорь надел гусарский мундир и почему-то начал ходить по сцене исключительно так, — актер легко соскочил со стула и начал копировать походку коллеги, напоминавшую иноходь (это когда вместе с левой ногой человек выносит вперед левую же руку). — Когда его Розовский спрашивал, что происходит, тот отвечал: «Не знаю, ничего не могу с собой поделать». Марк посмотрел, помучился и махнул рукой. Так я оказался на роли один. Играл князя я долго, лет 12. На моей памяти сменилось пять Холстомеров, Женя Герчаков был последним. Мы даже в Эдинбург со спектаклем ездили, правда, такого успеха, как с «Бедной Лизой», уже не получилось.
— А что случилось с «Бедной Лизой»?
— О! С «Лизой» мы произвели просто фурор и стали первым русским театром, победившим на Эдинбургском фестивале.
— А как же вы все-таки из князя трансформировались в Холстомера?
— В 2011-м Марк решил возобновить спектакль и долго искал звезду на главную роль. Хотели пригласить Золотухина, Юрского, но, увы, не сложилось: актеров подвело здоровье. И тогда он вызвал меня: «Роль прекрасная, бенефисная — бери!» Ну разве от таких ролей отказываются?
 
 
Комплекс от комплекции
— И как же вы репетировали своего Холстомера, если у вас перед глазами было пять вариантов? Так ведь и запутаться можно!
— Не пять, больше. В 1978 году я поехал с большой делегацией в Питер, а в советское время было принято гостей водить по всем достопримечательностям, в том числе театрам, и мы пришли в БДТ на Лебедева (Евгений Лебедев, народный артист СССР, в БДТ в спектакле Г.Товстоногова исполнял роль Холстомера. — Авт.). Я просто очумел! Ничего подобного я больше никогда не видел, более сильного впечатления я не получал. Но знаете, какая штука — спектакль со временем не то чтобы обветшал, но смотрится несколько наивным, как говорится, стал несовременным. А мой любимый Басилашвили в роли князя мне никогда не нравился. Он играет светского льва, аристократа. На мой взгляд, у Толстого Серпуховский другой — живой, что называется, огонь. Поэтому над ролью князя я работал совершенно спокойно. А вот Холстомер мне давался сложнее.

Как признался Владимир Сергеевич, поначалу он жутко комплексовал из-за собственной… комплекции.
— Ну там же в тексте говорится: «Он был стар, тощ и уродлив», а я-то весьма плотной комплекции, — смеется артист. — Выбросили слово «тощ», а я все равно переживаю. Тогда Марк мне сказал: «Володя, нужно ровно пять минут, чтобы убедить зрителя. Если ты возьмешь зал, они поверят всему, забудут текст и будут верить только тебе». И это правда: публика, когда включается в условия игры, становится как ребенок. Я в этом не раз убеждался. Помню, были на гастролях в Симферополе, что-то бурно отмечали, легли спать в пять утра, а потом утренник, вечером «Ромео и Джульетта». Настроение было… сами понимаете. И вот на обеде я говорю Володе Федорову, который исполнял роль аптекаря (кстати, известный киноартист, он играл, к примеру, Черномора в сказке «Руслан и Людмила»): «Будешь продавать Ромео яд, надо бы его попробовать, проверить качество продукции». Ну, мы посмеялись, а Володя как-то загрузился. И на спектакле, представляете, он это сделал! Мы за кулисами просто со смеху покатились, думали, зал сейчас тоже рухнет, а зрители сидели не шелохнувшись: они поверили, что так и должно быть. Так что Марк меня почти убедил. И вот грядет премьера в 20-х числах января 2012 года, а я, как назло, надорвал мышцу на ноге. Отвезли в больницу, врачи говорят: «Полный покой». Куда там! Господи, как я трясся! Ходил по сцене вприпрыжку — «подворовывал», чтобы не нагружать больную ногу. Премьера прошла на ура. Ну а потом поехали в Южную Корею на фестиваль, о котором уже говорил Марк, и там обошли даже американцев — они же законодатели в жанре мюзикла, а приз дали нам.
 
Рецепт от Джигарханяна

— У вас нет актерского диплома, зато есть диплом по философии. Это помогает или мешает? И как вы работаете — интуитивно или рассудочно?
— Ой, я не могу сказать, что существует такая градация. Это происходит по-разному. Кто-то посмотрит все фильмы, перечитает все рецензии, что-то выберет для себя, что-то отложит. Для меня лучше вообще ничего не знать о предшественниках, и работаю скорее все-таки интуитивно, хотя это не имеет значения. Может быть, конечно, это мои комплексы оттого, что у меня нет актерского образования.
— Так, значит, вам все-таки его не хватает?
— Скажем так: отсутствие актерского диплома мне не мешает работать в театре. Мы как-то снимались с Арменом Борисовичем в 90-х годах в фильме «Мореплавание Солнышкина», который, к сожалению, так и не вышел, и он мне сказал: «Актерская школа не нужна вообще! Актер должен воспитываться в театре. В театре!», — Владимир Сергеевич идеально скопировал своеобразный шероховатый голос и манеру Джигарханяна. — В общем, если вспомнить, у Раневской не было диплома, Кирилл Лавров без него обходился, Смоктуновский. Нет, я ни в коем случае не претендую на лавры, просто констатирую факты.
 
Пельмени на закуску

Словом, отсутствие «корочек» не помешало Юматову сыграть и свои 75 ролей в кино, кстати почти столько же, сколько и у знаменитого родственника.
— Актер в кино за смену получает две-три театральных зарплаты.
— Ого! Так, значит, в театре работаете творчески, а в кино зарабатываете?
— Хм-м, по-разному бывает. Если интересная картина, то можно и за копейки поработать. У Сережи Урсуляка в двух фильмах, у Михалкова в «Солнечном ударе» — как от таких ролей отказаться? Это счастье. С Говорухиным работал. Кстати, именно в его фильме «Место встречи изменить нельзя» я в первый раз засветился в кино. И у меня даже были реплики! Которые потом, правда, подрезали. Помните, в первой серии Женя Леонов-Гладышев покупает мороженое и садится на скамейку, на которой парень с девушкой пристроились. Так вот он — это я. В смысле парнишка на лавочке, молодой, худой и волосатый, — смеется Владимир Сергеевич и продолжает: — Константин Худяков — режиссер, который аккуратненько так ведет актера под локоток по роли. Это такое наслаждение! А иногда — да, бывает, откровенно зарабатываешь. А что делать? У меня два сына, я — папа поздний.
— А как к этому относится Марк Григорьевич?
— Плохо. Впрочем, как и другие режиссеры. Я знаю, что некоторые просто не пускают артистов на съемки. У Марка хватает силы и мудрости так не поступать. И я ему очень благодарен за это. — На реплику зазвонил мобильник. — Да, да, собираюсь, подождите меня.
— Похоже у вас планы на сегодняшний вечер, — киваю на телефон. — Если не секрет, какие планы могут быть в нашем городе?
— Не секрет. Идем с коллегами отведать уральских пельменей. Я еще с 91-го помню этот вкус: с медвежатиной, олениной — м-м-м! Всем нашим рассказал, сегодня у нас как раз свободный день, решили устроить себе праздник.
— Надеюсь, наши пельмени вас не разочаруют.

Фото Наиля Фаттахова
 
 
 

Поделиться

 



Разместить рекламу и объявление в газете «Вечерний Челябинск»


in_other