«Золотое» либретто: как челябинец помог столичным театрам завоевать 7 национальных премий

5 июля считается днем рождения оперетты, ведь именно в этот день в 1855 году композитор Жак Оффенбах открыл свой театр Буфф Паризьен для постановки таких пьес. И даже спустя полтора столетия этот жанр пользуется огромным спросом у зрителя. Наш земляк Константин Рубинский успешно воплощает его на сцене. Журналист Ирина Богданова поговорила с ним о том, как рождаются его либретто и почему автору не стоит гнаться за престижными премиями.

Константин Сергеевич Рубинский родился в 1976 году в Челябинске. С 1988 года стал стипендиатом Детского фонда и Фонда культуры, с 1990 года — благотворительного фонда «Новые имена». Его первая книга «Фантазия для души с оркестром» вышла в 1992 году. В 1994 он выпустился из Челябинского музыкально-педагогического колледжа, а в 2001 году окончил Литературный институт имени Горького в Москве. На сегодня он автор 40 пьес и либретто к мюзиклам. Его имя занесено в золотую книгу «Новые имена планеты. XX-XXI века». В январе 2024 года стал лауреатом народной премии «Светлое прошлое» в Челябинске.

Словоцентричный человек

— Константин, как вообще становятся драматургами и писателями?

— Я думаю, сколько людей, столько и дорог к этому. Но есть одна универсальная вещь. Писателями становятся словоцентричные люди. То есть те, которые с детства любят книги, тайком берут их из родительской библиотеки и читают, несмотря на запреты. Вот эти люди, для которых слово — что-то святое и важное, насущное как воздух и хлеб. Для которых книги как азарт. У них есть жадность к книгам. Эти люди могут сами начать незаметно для себя писать, потому что вдруг поймут, что им не хватает какой-то книги на своем столе. Об этом Марина Цветаева говорила. И они тогда садятся и сами пишут ее – превращаются из читателей в авторов.

— Вы читаете бумажные книги или электронные?

— Читаю и те, и другие. Для меня не существует никаких эстетских моментов типа шелеста переворачиваемых страниц или запаха переплета, потому что книги я читаю не из-за чувственных впечатлений.

Лучший момент: когда ты забываешь, какую книгу читаешь — электронную или бумажную. Ты полностью становишься частью ее смысла, погружаешься в нее, и все остальное уже неважно.

В моем детстве были пиратские видеофильмы на видеокассетах. Десятая копия, качество ужасное, все расплывается, гнусавый переводчик... Но если фильм захватывающий, на пятнадцатой минуте ты забываешь об этом. И здесь то же самое.

— Выписываете ли цитаты, применяете ли их где-либо?

— Я не тот человек, который разбирает текст на цитаты и сразу думает, где бы их удачно применить. Если я что-то и выписываю, то только те вещи, которые максимально совпадают со мной, с моими внутренними интенциями, ритмами, с моей ментальностью, сознанием. Бывает, что-то читаешь, и какая-то мысль ударяет прямо в тебя. Ты думаешь: «Ну почему это не я написал»? Когда другой автор формулирует точно то, что ты чувствуешь, тогда ты, конечно, что-то выписываешь, но сам для себя. Чтобы просто цитата у тебя была под рукой, чтобы она тебе душу согрела в трудный момент.

— Долго ли работаете над текстом?

— Все зависит, над чем работаешь. Над текстом маленького хокку — это одно время. А над текстом большого произведения, разумеется, другое. Парадоксально, но я заметил, что самые удачные вещи, которые у меня были написаны для театра, это вещи, сделанные в экстремальные сроки. То есть, для них были поставлены весьма жесткие временные рамки, в которые необходимо уложиться. Постановка «горела», надо было делать срочно. И вот это отсутствие расслабления, натуго заведенная внутренняя пружина — всё играло произведению на пользу. Так было написано либретто одного из самых моих удачных мюзиклов «Мертвые души», получившего кучу наград и до сих пор радующего зрителей в разных городах России.

Вдохновение без условий

— Мечтаете ли о Нобелевской или какой-то большой литературной премии?

— У меня есть несколько литературных и театральных премий. И семь спектаклей, тексты к которым я писал, получили «Золотую маску» в разных номинациях («Ночь открытых дверей», «Силиконовая дура», «Мертвые души», «Чаплин», «Белый Петербург», «Фома» и «Петр Первый»). Считаю, что это достаточно большой урожай от главной театральной премии России. А персонально я получил престижную премию «Музыкальное сердце театра» как лучший автор текстов за мюзикл «Великий Гэтсби».

Но я за премиями не гонюсь. Потому что как только ты начинаешь участвовать в соревновании, начинается уже спорт, начинается маркетинг. И это очень мешает сосредоточиться на своих творческих задачах. Начинаешь думать, как сделать так, чтобы кому-то понравиться.

— А как приходит вдохновение?

— Вдохновение — это такая штука, как говорил Винни-Пух, которая может поджидать тебя в любом месте. Надо только отгадать это место и туда прийти. Автомобиль, парк, кухня, театральный зал или какие-то ступеньки, с которых ты спрыгнул, и вдруг у тебя в голове появилась метафора или строчка.

Мне никогда не нужны были особые условия для вдохновения. На самом деле Пастернак правильно сказал: «Поэзия валяется под ногами». И поэтому вдохновение можно найти в любом предмете. В жуке, пауке, перегоревшей лампочке, немытой тарелке, как это делает Александр Кушнер. И вообще, как писала Татьяна Бек: «Вечно манили задворки... И колченогие табуретки... Я красотой наделю пристрастно всякие несовершенства эти. То, что наверняка прекрасно, и без меня проживет на свете!».


Константин Рубинский (в центре) признается, что не устраивает гонок за наградами. Фото Людмилы Ковалевой («Южноуральская панорама») 

Неприглядные якобы вещи мира тоже просятся в стихи и прозу, тоже заслуживают внимания. И иной раз они могут рассказать тебе больше, чем вещи привычные, красивые. Я считаю, правильно вдохновляться тем, что, на первый взгляд, меньше всего вдохновляет.

— Ходите ли вы на репетиции, когда ставятся пьесы по вашим либретто?

— Когда как. Если пьеса ставится далеко, то иногда нет. Чаще всего меня приглашают на предпремьерный показ, на котором можно сделать какие-то авторские коррекции.

Допустим, это касается сотрудничества с Московским театром оперетты или Санкт-Петербургским театром музыкальной комедии. В некоторых случаях там требуется такое внимание к постановке со стороны автора. Особенно если пьеса ставится в первый раз.

К новым завоеваниям

— Константин, недавно в Московском театре оперетты прошла премьера вашей оперетты «Мистер Икс». Как оцениваете ее?

— У «Мистера Икса» еще нет премий, потому что он буквально несколько месяцев назад вышел. Пока трудно определить, какая у него судьба. Но отзывы зрителей, действительно, восторженные.

«Мистер Икс» — второй мой спектакль в Московском театре оперетты. Первый — «Веселая вдова». Мы сделали этот спектакль с Алексеем Франдетти, одним из самых именитых режиссеров в мире российского музыкального театра.

«Веселая вдова» была концептуальным спектаклем, где мы переделывали привычный сюжет, нарушая зрительские ожидания, придумывали собственную сложную историю – а всё это не очень характерно для постановок старой доброй консервативной оперетты. Этим мы раскололи зрителей на два лагеря. Одни оказались невероятными, пылкими поклонниками этого спектакля. Другие — непримиримыми критиками. Потому что для них это оказалось чем-то очень неожиданным, ломающим привычные шаблоны. Не все с этим могли согласиться.

А «Мистер Икс» вполне себе классическая, предсказуемая постановка. Несмотря на это, я и там умудрился многое придумать. Например, новых героев: это авантюристка Пьеретта и ее маленький сын Феликс. Более детально разработал характеры многих цирковых персонажей. Придумал, что второй акт происходит в ресторане на Эйфелевой башне. И художник Пикассо там появляется, и много кого еще.

Но, тем не менее, эта постановка почти полностью следует классической канве, сохраняет место и время классической русской версии этого произведения. Потому что, если говорить об оригинальной версии, там действие происходит в России. И там много развесистой «клюквы» о России в представлении тогдашних европейцев. Директора русского цирка, например, там зовут Станиславский. Но была создана русская версия этой пьесы. Там действие происходит в Париже, и герои — французы.

Я создавал свой вариант на основе русской версии, гораздо более привычной для нашего зрителя. И по фильму «Принцесса цирка», и по многочисленным постановкам. Плюс на сцене получилось очень красивое шоу, которое устроил режиссер Валерий Архипов. Зрители, конечно, на это реагируют восторженно.

Но я такой человек по своей природе, который втайне не любит работать на слишком массового зрителя, идти на поводу у его вкусов, чтобы зритель получал примерно то, что он ожидает, и оставался этим доволен. Поэтому я за то, чтобы двигать театр, в том числе, и оперетту к новым завоеваниям, высотам и неожиданным поискам. Это мое кредо, и я уже от него не откажусь: мне только так интересно!